Когда Кельдерек добрался до выхода, первым, что он увидел, был труп молодого солдата, который недавно с любопытством глазел на процессию, спускавшуюся по лестнице. Он лежал ничком, и из глубоко разорванной шеи хлестала кровь, растекаясь лужей на каменных плитах. Медведь прошел по ней, и кровавые отпечатки огромных лап тянулись по террасе и через лужайку. След привел Кельдерека к кипарисовым садам, и там он почти нос к носу столкнулся с Шардиком, внезапно возникшим из густого тумана. Медведь неуклюжим галопом пронесся мимо него, огибая озеро по западному берегу, и в считаные секунды вновь скрылся в тумане.

ЧАСТЬ IV. Урта и Кебин

32. Секретная дверь

Много, ах много всякого разного рассказывают о том, как Шардик покинул Беклу и пустился в неведомый путь к непредсказуемому месту назначения, определенному богом. Много всякого разного? Сколько же времени в таком случае находился он на воле в стенах Беклы, под горой Крэндор? Возможно, столько, сколько потребуется облаку, чтобы проплыть через все небо, от горизонта до горизонта? В плывущем по небу облаке один видит дракона, другой — льва, третий — крепость с башнями или голубой мыс, поросший высокими деревьями. Одни рассказывают о том, что видели своими глазами, потом другие рассказывают с чужих слов — и много всякого разного рассказывают. Говорят, солнце померкло, когда владыка Шардик покидал город, и стены Беклы сами собой расступились перед ним; и трепсис стал цвести не белым, а красным с того самого дня, когда окровавленные медвежьи лапы прошлись по нему, обагряя цветы. Говорят, Шардик плакал крупными слезами, и восставший из мертвых воин шагал перед ним с обнаженным мечом, и незримым сделался божественный медведь для всех, кроме короля. Много, много всего удивительного рассказывают. Но какова истинная ценность песчинки в сердцевине жемчужины?

Раздвигая плечами густой туман, обращая в паническое бегство коров на выпасе, как брамба распугивает мелкую озерную рыбешку в своем движении к морю, Шардик двинулся прочь от южного берега Крюка, через груботравное пастбище, вверх по склону. Кельдерек следовал за ним, слыша нарастающий шум и гам в городе позади. Справа смутно маячил Дворец Баронов, подобный скалистому острову в ночной мгле; и когда он ненадолго остановился, пытаясь сообразить, в каком направлении пошел Шардик, на одной из башен дворца частым тревожным звоном зазвонил единственный колокол. Обнаружив медвежьи следы на проплешине мягкой земли, Кельдерек с недоумением увидел свежие капли крови рядом с ними, хотя сами отпечатки лап были уже не кровавые. Через пару секунд в случайном разрыве тумана он снова мельком заметил Шардика, почти в полете стрелы впереди на склоне, и различил у него между лопатками багровую полосу открывшейся раны.

Вот же незадача, это здорово осложнит дело, и Кельдерек напряженно обдумывал положение вещей, осторожно шагая дальше. Поимка Шардика, разумеется, всего лишь вопрос времени, ибо верхний город можно покинуть только через Павлиньи ворота и Красные ворота крепости. И Эллерот тоже, где бы он сейчас ни находился, вряд ли сумеет перелезть через стену, когда одна рука у него не действует. Лучше бы беглеца схватили и убили, не забирая в плен. Вина его очевиднее некуда. Не сам ли он говорил о спланированных военных действиях? В границах городских стен ему недолго бегать на свободе. Вне сомнения, Мальтрит — офицер толковый и испытанный — уже пустился на поиски Эллерота. Кельдерек огляделся по сторонам, нет ли кого в пределах слышимости. Первого же человека, попавшегося на пути, он отошлет к Мальтриту с приказом убить беглого смертника на месте. Но вдруг солдаты, разыскивающие Эллерота, наткнутся в тумане на Шардика? В своем страхе и смятении, разъяренный от боли, медведь смертельно опасен — слишком опасен, чтобы пытаться его поймать сейчас.