— Смотри… медвежий король… ты держишь горящий уголь… — (Кельдерек чувствовал запах горелого мяса и видел, как чернеют пальцы, по всей вероятности уже прожженные до кости, однако, пригвожденный взглядом страшных белых глаз, продолжал стоять столбом.) — Долго ли ты сможешь идти с ним?.. Сожжет… обездвижит болью… пылающий огонь…

— Остановите его! — крикнул Кельдерек Мальтриту.

Эллерот отвесил поклон:

— Нет необходимости… не утруждайтесь. Совсем не больно… — Он пошатнулся, но тотчас восстановил равновесие. — Пустяк… по сравнению с болью… которую ортельгийцы причиняли иным из нас, уж поверьте. Ладно, не будем тянуть время.

С беззаботным видом он бросил уголь за спину, подкинув повыше, помахал рукой зрителям, широким шагом подошел к лавке и опустился на колени. Уголь, полыхнувший ярче в полете, по крутой дуге перелетел через решетку и упал в солому неподалеку от Шардика. Через считаные секунды среди сухих листьев травы появился крохотный огненный цветок — прозрачные лепестки пламени, сначала неподвижные, как бородатые мхи на деревьях в болотах. Потом они начали вытягиваться вверх, над ними поднялись струи дыма, смешиваясь с дымом жаровни, плавающим в туманном воздухе, а секунду спустя огонь с треском побежал по соломе.

С пронзительным криком ужаса, совершенно непохожим на медвежий рев, Шардик отпрыгнул назад, выгибая могучую спину дугой, точно кошка при виде врага. Потом, охваченный паникой, он опрометью ринулся поперек зала и с размаху врезался в одну из арочных колонн — стена сотряслась, как от удара тарана, а полуоглушенный медведь тяжело попятился и упал. Потом, пошатываясь, поднялся на неверные лапы, огляделся вокруг и вновь шарахнулся прочь от огня, теперь быстро распространявшегося по клетке. Всей своей непомерной тяжестью он налетел на решетку и стал неистово биться об нее, словно пытаясь вырваться из сети. Когда зверь вскинулся на дыбы, верхняя железная перекладина, одним концом вделанная в стену, оказалась у него на уровне груди, и он в бешенстве заколотил по ней лапами, выворачивая из стены вместе с двумя камнями.

В это мгновение Кельдерек услышал глухой протяжный скрип наверху и, подняв голову, увидел, как расплывчатое светлое пятно в крыше постепенно сужается. Напряженно всматриваясь в него, он вдруг понял, что огромная балка над ним двигается: медленно поворачивается, точно ключ в замке. Еще мгновение спустя один конец обугленной балки соскользнул с опорной стены и, с треском расщепляясь, пополз вниз по грубой кладке, будто гигантский черный палец.

Кельдерек в ужасе бросился на пол прочь от решетки, а уже в следующую секунду балка косо рухнула, смяв металлическую ограду на четверти ее длины, и повисла в воздухе, одним концом опираясь на искореженные железные прутья, согнувшиеся под ней, как травинки, а другим — на противоположную стену. Вся эта груда металла продолжала медленно оседать под тяжестью балки. Огонь за ней разгорался все сильнее, и дым валил все гуще.

Шум и суматоха поднялись невообразимые. Одни беспорядочно метались в поисках ближайшего выхода, другие пытались навести порядок или отыскать своих друзей. Солдаты растерянно топтались на месте в ожидании приказов, а офицерам никак не удавалось перекричать гвалт толпы.

И только Шардик (он и еще кое-кто) действовал решительно и целеустремленно. Скрежеща когтями по железу, медведь полез через погнутую решетку.

Подобно тому как мощный поток воды в высокогорной долине с ревом устремляется в пролом в дамбе, повинуясь не собственной воле, но простому закону неживой природы, и сметает все препятствия на своем пути, в мгновение ока превращаясь из источника пользы и выгоды в разрушительную и опустошительную силу, смертельно опасную для тех, кто полагал, что забрал полную власть над ним, — так и обезумевший от страха Шардик, круша и ломая покореженный металл, вырвался из-за поврежденной ограды.