— Все в порядке, приятель, — сказал один из солдат, возвращая Кельдереку куртку. — Не волнуйся, уже почти закончили.

Внезапно другой солдат присвистнул и тихо чертыхнулся, а потом, не говоря больше ни слова, повернулся к старшему офицеру и протянул на ладони маленький предмет, блестящий на солнце: золотого оленя, эмблему Сантиль-ке-Эркетлиса.

37. Повелитель Однорукий

Пораженный офицер взял и внимательно рассмотрел эмблему; продел цепочку в ушко и аккуратно застегнул застежку, словно давая себе время подумать. Наконец, проявляя все признаки нерешительности, он произнес:

— Не изволишь ли сказать мне… уверен, ты понимаешь, почему я спрашиваю… тебе ли принадлежит эта вещь?

Кельдерек молча протянул руку за эмблемой, но офицер после минутного колебания покачал головой.

— Ты пришел сюда в поисках главнокомандующего? Может, ты из его приближенных? Ты облегчишь мне задачу, коли ответишь.

Кельдерек, понемногу начинавший вспоминать события последних дней, сел в кровати и обхватил голову руками. Офицер терпеливо ждал, когда он заговорит.

— Где генерал Зельда? — наконец спросил Кельдерек. — Если он здесь, я должен немедленно с ним увидеться.

— Генерал Зельда? — недоуменно повторил офицер.

Один из солдат обратился к нему приглушенным голосом, и они вдвоем отошли в дальний угол комнаты.

— Этот человек — ортельгиец, — сказал солдат, — или ортельгиец я сам.

— Знаю, — ответил Тан-Рион. — И что? Он агент повелителя Эллерота, повредившийся рассудком.

— Сомневаюсь, господин. Если он ортельгиец, значит уж точно не из приближенных главнокомандующего. Вы же слышали, он спрашивал про генерала Зельду. Согласен, малый явно тронулся умом от какого-то потрясения, но, по моему мнению, он явился во вражеский стан, сам того не ведая. Если подумать, с чего бы он стал искать нас здесь, в Кебине?

Тан-Рион немного поразмыслил.

— Все равно — эмблему он мог получить честным путем. В его случае она может быть просто знаком, доказывающим, на кого он работает. Одному богу ведомо, какого роду-племени люди доносили сведения непосредственно генералу Эркетлису и передавали сообщения от него в последние несколько месяцев. Допустим, повелитель Эллерот привлек этого человека к делу, пока находился в Бекле. Ты не знаешь, когда генерал Эркетлис ожидается обратно?

— Не раньше послезавтрего, господин. До него дошли слухи о большой колонне рабов, что двигается к западу от Теттит-Тонильды, направляясь к Бекле. Чтобы успеть ее нагнать, требовалось изрядно поднапрячься, а потому генерал взял сотню людей из Фаларонова полка и сказал, что сам управится.

— Очень на него похоже. Боюсь только, он слишком часто берется за подобные дела. Ладно, в таком случае, полагаю, нам нужно задержать этого человека до возвращения генерала Эркетлиса.

— А не попросить ли нам повелителя Однорукого — повелителя Эллерота — взглянуть на него, господин? Если он узнает малого — а думается мне, вы и сами не исключаете такой возможности, — тогда нам по крайней мере хоть что-то станет понятно, пускай даже он еще не оправился настолько, чтобы сообщить нам что-нибудь внятное.

Задав Кельдереку еще пару вопросов, но так и не дождавшись ответа, Тан-Рион вместе с двумя своими солдатами вывел его из дома. Они поднялись на городскую стену и зашагали по ней в лучах весеннего солнца, видя по одну руку город, а по другую хижины и биваки на широком поле. Несомый легким ветерком, в воздухе плыл дым костров; а на рыночной площади собирались люди, привлеченные протяжными криками глашатая в красном плаще.

— Должно быть, уже целое состояние заработал, пока мы здесь, а? — ухмыльнулся часовой на стене одному из солдат Тан-Риона, ткнув большим пальцем в сторону глашатая, уже всходившего на свою трибуну.