— После… попозже… много нельзя поначалу. Поспи сейчас.

— А вы побудете со мной? — спросил он, как ребенок, и старуха кивнула. Он показал на дверь и проговорил: — Солдаты?

Она снова кивнула, и тут наконец Кельдерек вспомнил про детей. Но когда он попытался спросить про них, старуха лишь повторила «поспи-поспи» — и он, утоливший жажду и поевший горячей пищи, с легкостью повиновался и скользнул в сон, как ускользает на глубину форель, вспугнутая рыбаком.

Один раз Кельдерек проснулся в темноте и увидел, что старуха сидит у коптящей маленькой лампы под сетчатым колпаком из тонкого зеленого тростника. Она снова дала напиться, потом помогла справить нужду, не обращая внимания на его смущение и неловкость.

— А почему вы не спите? — прошептал Кельдерек, а старуха с улыбкой ответила:

— Так ребеночек-то у тебя еще не родился, — из чего он заключил, что она, должно быть, деревенская повитуха.

Ее шутка опять привела на память детей, и он умоляюще спросил:

— Дети? Дети-рабы?

Но старуха лишь положила ему на лоб мягкую морщинистую руку.

— Знаете, раньше меня называли Кельдерек Играй-с-Детьми, — пролепетал он.

Потом перед глазами все поплыло — не одурманен ли он каким зельем? — и Кельдерек снова заснул.

Пробудившись, он понял, что время за полдень. Солнце в поле зрения еще не показалось: находилось где-то выше и левее, чем в момент пробуждения накануне. В голове немного прояснилось против вчерашнего, боль несколько поутихла, и он чувствовал себя бодрее и не таким грязным. Кельдерек хотел позвать старуху, но потом осознал, что рядом с кроватью кто-то уже сидит. Он повернул голову и увидел Мелатису.

Он ошеломленно уставился на нее, а Мелатиса вся просияла с видом человека, принесшего дорогому другу ценный и неожиданный подарок. Она приложила палец к губам, но мгновение спустя, поняв, что этого недостаточно, чтобы успокоить Кельдерека, опустилась на колени у кровати и накрыла ладонью его руку.

— Я тебе не мерещусь, — прошептала она, — но тебе нельзя волноваться. Ты очень болен — раны и истощение. Помнишь, как ты был плох?

Кельдерек не ответил, только поднес ее руку к губам. Немного погодя Мелатиса спросила:

— А как оказался здесь — помнишь?

Он попытался помотать головой, но тотчас закрыл глаза от боли, потом с трудом проговорил:

— А где я?

— Тиссарн — рыбацкая деревушка, совсем маленькая, меньше Лэка.

— Она… она недалеко от?..

Девушка кивнула:

— Ты пришел сюда своим ходом — солдаты привели. Не помнишь?

— Вообще ничего.

— Ты проспал тридцать часов кряду. Хочешь еще поспать?

— Нет, пока не хочу.

— Тебе нужно что-нибудь?

Кельдерек слабо улыбнулся:

— Лучше позови старуху.

Мелатиса поднялась на ноги:

— Как тебе угодно. — Потом обернулась через плечо и с улыбкой сказала: — Когда по моем прибытии меня отвели к тебе, ты был весь в крови и грязи — такое впечатление, будто в Тиссарне на такие вещи просто не обращают внимания. Я тебя раздела и вымыла с головы до пят. Тем не менее я позову старуху, если тебе так предпочтительнее.

— Я ни разу не просыпался?

— Она сказала, что усыпила тебя сонным настоем. Я и руку тебе заново перевязала. Они слишком тугую повязку наложили.