— Будьте благоразумны, сайет! Подождите здесь, и я дам вам знать, что стряслось. Вы не должны рисковать своей жизнью.

— Сейчас моей жизни ничто не угрожает, — ответила она. — И что бы там ни произошло, этого уже не поправить.

— Но вдруг там…

Помоги-ка мне перебраться через эти камни, дай руку. В какую сторону направился молодой барон? Подлесок здесь непроходимый, но будем надеяться, они проложат для нас путь.

Вскоре Кельдерек и тугинда нагнали Та-Коминиона и слуг, прорубавшихся сквозь густой кустарник, переплетенный лианами.

А нет ли здесь где-нибудь пути полегче? — пропыхтел Нумис, выдергивая из руки шипы тразады. Он явно собирался разразиться проклятиями, но прикусил язык при виде тугинды.

— Скорее всего, где-нибудь да есть, — ответил Та-Коминион, — но нам нужно двигаться прямиком к месту, откуда раздался крик, иначе мы не найдем беднягу до рассвета.

Чуткий слух Кельдерека вдруг уловил звуки, доносящиеся откуда-то поблизости: нечто среднее между рыданиями и испуганным хныканьем.

— Зильфея! — крикнул он.

— Владыка! — отозвалась девушка. — Ах, идите сюда скорее!

Нумис первым пробился сквозь заросли. Пробравшись следом за Та-Коминионом по узкому проходу в кустарнике, Кельдерек увидел перед собой открытую лощину; лес на другом краю казался черным и сухим, точно просоленная шкура, вывешенная на просушку. На дне лощины он различил темную расселину ручья, а далеко справа смутно вырисовывались на небе Гельтские горы.

Прямо под ними пролегала дорога в Гельт — широкая тропа, протоптанная среди кустов под склоном, на которой там и сям темнели пни от давно поваленных деревьев и бугристые заплаты из крупных голышей, натасканных из русла ручья и беспорядочно набросанных в глубокие рытвины и вымоины с расчетом, что с течением времени камни осядут и сровняются с землей.

У обочины дороги неподвижно лежала темная фигура, и над ней склонялась Зильфея, припав на одно колено. Пока Кельдерек смотрел, девушка поднялась на ноги, повернула голову и взглянула в их сторону, но явно никого не увидела в тени деревьев.

Последней из кустов выбралась тугинда. Кельдерек молча указал рукой, и они все вместе принялись спускаться вниз по склону. Та-Коминион, знаком велев слугам держаться позади, пробормотал: «Труп… но где же убийца?» Остальные хранили молчание.

Когда они приблизились, Зильфея отступила от тела. Оно лежало в черной луже крови, ровно блестевшей в лунном свете. Череп был разворочен страшным ударом сбоку; из-под левого плеча, сквозь прорехи в разодранном плаще, все еще сочилась кровь. Вытаращенные глаза остекленело смотрели в небо; разинутый рот и оскаленные зубы частично прикрывала рука, вскинутая для защиты. Подкованные сапоги изобличали в мужчине посыльного; биясь в агонии, он изрыл, избороздил пятками твердую землю.

Тунинда обняла Зильфею за плечи, отвела в сторонку и присела с ней рядом. Кельдерек последовал за ними. Девушка плакала, охваченная ужасом, но говорить могла.

— Владыка Шардик, сайет, он спал. А потом вдруг проснулся и пошел обратно к дороге тем же путем, каким шел днем. Да так решительно, будто у него там дело какое-то. Я последовала за ним, но немного погодя он наддал ходу, словно гнался за добычей, и я отстала. А когда достигла вон тех деревьев, — она указала на верх склона, — владыка Шардик уже был здесь внизу и сторожил, притаившись за валунами. Потом, почти сразу, я услышала шаги и увидела человека на дороге. Я выбежала из-за деревьев, чтоб закричать, предостеречь, но споткнулась и упала.