— Спасибо за добрые слова в адрес Наташи, — улыбнулся Вербицкий. — Я ей передам ваши поздравления.

— Надеюсь, вы уладите недоразумение?

— Стараемся.

Сыщики ушли.

— Чувствую себя виноватым, — усмехнулся Вербицкий, когда они вышли из кабинета. — Будто мы святую арестовали.

— А я о другом подумал, — тихо сказал подполковник. — На улице она оставляет машину открытой. Вернулась в гараж под крышу и почему-то заперла.

— Уверены?

— Конечно. Мне же стекло пришлось выбить. Биту искал. Зачем мне выбивать окно у открытой машины? И зачем она возила «шпильки» на заднем сиденье?

— Не столь важные вопросы, Родион Викторович. А теперь поедем к Юрию Артюхову. Я хочу еще успеть попасть на похороны, сегодня Таисию Покровскую хоронят. Адвокат Стрешнев звонил, я распорядился отдать тело. Экспертам оно уже не нужно.

* * *

Ездить пьяным за рулем не рекомендуется, но местные позволяют себе такую вольность. Гаишники предпочитают ловить лихачей на шоссе, в городе им делать нечего. Что касается грузового транспорта, то самосвалы вообще не останавливают. Появление милиции в доме Артюхов расценил как предательство. Петя Баженов заложил его ментам, сукин сын! Но права он им не отдаст. Любка с ними разберется. Сегодня Юра не похмелялся и соображал туго. К нему пришел начальник криминальной милиции и следователь. О каких правах может идти речь?

— Нас не интересуют ваши права, — тихо сказал симпатичный мужик в штатском. — Авария нас тоже не интересует. Назовите точно место, где она произошла, причины можете не объяснять.

— По дороге на элеватор. Метрах в сорока от водокачки.

Вербицкий глянул на подполковника, тот кивнул, что означало — он знает, где это произошло.

— Что сделали, когда встали?

— Позвонил в гараж, объяснил ситуацию, минут через двадцать за мной приехал Леха и забрал меня.

— В котором часу он приехал?

— Понятия не имею. Смеркалось.

— Что потом?

— Потом он привез меня домой. Купили «банку» по дороге, выпили по стакану, и он уехал.

Артюхова раздражал напор следователя. Прет как танк и ухмыляется.

— В каком магазине покупали водку? — спросил Блохин.

— Леха покупал. Я как в его машину сел, так тут же уснул. Устал за день. Он меня растормошил, когда мы к дому подъехали.

— Долго он у вас находился? — поинтересовался Вербицкий.

— Не знаю. Минут десять или полчаса. Знаю, что он уехал в четверть одиннадцатого. Это точно.

— У вас же нет часов.

— Часы висят напротив окна. Самые точные в городе.

Сыщики подошли к окну и отдернули занавески. Огромные часы, встроенные в здание по другую сторону улицы смотрели прямо на них. Оба, не сговариваясь, глянули на ручные часы.

— Вы уверены, что они ходят точно? — задал вопрос следователь.

— Пятнадцать лет живу в этой квартире. Часы-то с боем. Каждый час колокол шарахает так, что стекла звенят. Аккурат вместе с сигналами точного времени, что по радио передают. Только в приемнике пикнет, колокол: «Бам, бам, бам». Уже привык, а поначалу за голову хватался.

— И по этим часам Алексей уехал?

— Поздно уже, говорит, четверть одиннадцатого. Пора. И уехал.

Лицо подполковника стало хмурым. Больше вопросов Артюхову не было. Сыщики ушли.

— Железное алиби Угрюмова стало деревянным, — покачал головой Вербицкий. — Часы спешат на сорок пять минут, а это значит, что он ушел от Артюхова в половине десятого.

— И что это меняет?

— Вы человек местный, Родион Викторович, знаете людей, имеете о каждом свое мнение, я же никого не знаю и смотрю на вещи беспристрастно.