— Конечно, еду. Быстро вы все обтяпали.

— Хороним по православным обычаям, на третий день. Пришли к решению похоронить Таю на территории ее усадьбы, но отпевают только на кладбище. Труп следствию больше не нужен.

Адвокат прошел в мастерскую и осмотрелся. Он привык к роскоши, и обстановка его немного коробила. Алексей переодевался и продолжал расспросы.

— Я думал, ее похоронят во Франции.

— Так бы и случилось, если бы она умерла там своей смертью лет через сорок. Пока мы имеем дело с ЧП местного масштаба. Его не следует раздувать до окончания следствия, надо приложить все силы, чтобы избежать скандала. Совет директоров в курсе. Я говорю о директорах отелей на Лазурном Берегу Франции.

— Кто же теперь будет командовать этой братией?

— Понятия не имею. Во Франции у Таисии свои адвокаты и управляющие. Я занимаюсь только российскими делами.

Алексей поправил галстук.

— Я готов.

— Поехали. На улице стоит твой «Мерседес», которым ты не пользовался. На похоронах соберутся все ваши с Таей друзья. Ты не можешь приехать на своей колымаге, никто не знает об изменениях в ваших отношениях, и не надо им ничего знать. Ты наследник и должен оставаться вне всяких подозрений. Пересуды бомонда к хорошему не приводят.

Они вышли на улицу и сели в шикарную машину, адвокат взял на себя роль водителя.

— Я до сих пор не могу осознать случившегося, — помотал головой Алексей. — Собирался сегодня отмечать Наташин день рождения, а еду на похороны Таи. Наташа сидит в тюрьме. Одно мгновение, и весь мир перевернулся.

— В одно мгновение миллионер может превратиться в нищего. Наоборот случается реже. Жизнь вся состоит из мгновений, Алеша.

— Я хотел бы, чтобы ты взялся защищать Наташу, Игорь.

— Не возьмусь. Можешь меня уволить. Она убийца и должна понести наказание по всей строгости закона. Вот в прокуроры я бы записался.

— Ты же ничего не знаешь.

— И знать не хочу. Настя слышала разговор Таи и Наташи по телефону. Правда, только на пленке автоответчика, но это не имеет значения. Тая взяла чемодан с деньгами и поехала на встречу с ней. Больше ее живой никто не видел. Мне этого достаточно. Я привык честно служить своим хозяевам, и если они умирают, это не повод для предательства. У меня есть свои убеждения.

— Наташка не убивала ее и о деньгах ничего не знала.

— Куда же делся чемодан с полумиллионом долларов?

— Я думаю, что скоро все разъяснится.

— Не сомневаюсь. И в результате не сомневаюсь. Ты подумал, что делать с капиталом? Оставлять деньги в России или выводить за рубеж?

— Я не хочу заниматься чужими деньгами, Игорь.

— Они твои, такова воля усопшей. Команду можешь сменить, я не пропаду, имею богатый опыт.

— Никого я увольнять не собираюсь. Команду сколачивала Таисия, а она дураков и прохвостов при себе не держала. Работай как работал.

— Спасибо, хозяин. Тебе надо подписать кучу документов. Все готово. Можешь сделать это в любую минуту.

— Успеется.

— И не обижайся на меня за Наташу, Алексей. Я не могу переступить через себя. Ее судьба предрешена, ни один адвокат не возьмется ее защищать.

— Оставим эту тему.

— Как прикажешь.

В церкви было столько народу, что не продохнешь. Полированный дубовый гроб стоял у иконостаса с закрытой крышкой, на которой лежал венок из белых роз. При появлении Алексея и Игоря толпа расступилась. Батюшка размахивал кадилом и читал молитву низким хрипловатым голосом. Алексей узнал в нем отца Григория. В голове тут же прокрутилась сцена их последней встречи и эпизод со следами мотоцикла в кустах возле Чертова копыта.