|
Во дворе - при свете луны - увидел такую картину. Клавуша, выпятив брюхо, везла что-то на тачке. Это "что-то" был - вне всякого сомнения - труп себяеда Петеньки. Худая рука выдавалась как острие шпаги. Падов вспомнил, что - по Анниным рассказам на половину Фомичевых ведет тайный ход. Значит Клавуша несомненно им воспользовалась, чтобы уволочь Петю. "Но зачем ей труп и куда она его тащит?!", - подумал он. Увидев, что Клавуша с трудом подвезла труп к бревенчатой баньке, Толя тихо спустился вниз. Ни Клавуши, ни трупа уже не было видно, - только тачка стояла у входа, в стороне. Падов долго не решался подойти. Наконец, плюнув, он подобрался к двери и, толкнув ее, заглянул. Он ожидал все что угодно - слезливого труположества, минета с мертвым членом, чудовищных ласк, но не этого. Клавуша мирно сидела - задницей в ногах трупа, при свечах - и аппетитно поедала шоколадно-пирожные торты, которые она один за другим уставила на мертвеце. Падов завопил, но Клавуша, обернув к нему свое добродушно-зажравшееся, в белом креме на губах, лицо, проговорила: - Заходите, заходите, Толюшка, сейчас вместе покушаем. - Но почему на трупе?!! - вскричал Падов. - Да Петенька сам шоколадный. Он у меня и есть самый главный торт. Самый вкусный, - убежденно проговорила Клавуша, облизываясь, и оглядывая Падова своими обычными пьяно-убежденными глазками. Падов вошел. Банька была темна, но свечи хорошо вырывали из тьмы труп с шоколадными тортами. - Лакомтесь, лакомтесь! - утробно пробурчала Клавуша. Падов присел. Клавуша обмакнула пальцы в рот, прошлась по трупу и потом стала их облизывать. На Падова она не обращала никакого внимания. Почему-то вдруг Толя понял, что она действительно принимает труп за шоколадный торт. - Но почему она не ест Петеньку буквально? - подумал тогда он. Очевидно, Клава отличала "сущность" от эмпирического значения вещи и инстинктивно не путала их. Таким образом, принимая в душе и реально Петеньку за торт, по видимости она ела все-таки обычные торты, хотя в сознании кушала трупо-торт. Интуитивно Падов понял это, когда он, сжавшись и мысленно подхихикивая, целые полчаса вглядывался в поведение Клавуши. Понял и возликовал. Клавуша между тем, беззаботно пощекотав труп за нос, уселась прямо на живот, очевидно желая утонуть в пирожном. В дверь баньки тихо постучали. Падов вздрогнул. "Свои", - послышался шепот. В щели бесшумно появились Ремин и Анна. Оказывается, Падов разбудил Аннулю и произошла цепная реакция. После объяснений, напоминающих бормотание в стене, все уселись вокруг трупа. Ремин вынул неизменную бутылку. - Водицы достали, Гена, - промолвила Клавуша. - Ну, балуйтесь, балуйтесь, - и сняла носки... Такими их и застал наутро дед Коля. Хрякнув, он понимающе улыбнулся. |
