Растерянность и смятение Дмитрия длились пару мгновений, и Анна с трудом сумела спрятать собственную тревогу. Она могла говорить что угодно и бравировать, но все равно на краю сознания постоянно неприятно зудела мысль, что его упрямство может пересилить. И что делать тогда, она не представляла. Не зельями же опаивать. Зелья существуют, и Джия сделает, если попросить, и все получится, только вот… как ему потом в глаза смотреть, после такой-то подлости?

Да и времени на это не было, если верить ее ощущениям. Тогда уж сразу надо было решаться, а не ограничиваться полумерами в виде возбуждающего желание чжурского масла, которое она использовала вместо духов. И если она недооценила его упорство, то…

Но всерьез запаниковать она не успела. Мужчина обхватил ее затылок одной ладонью, ответил на поцелуй горячо, даже яростно, с нажимом провел ладонью вдоль ее бока, к груди, сжал — то ли перестал сдерживаться, то ли пытался напугать. Но даже если и так, затея была обречена на провал: он все равно осторожничал, боясь всерьез причинить боль, и сквозь нарочитую грубость сквозила ласка, которую Анна прекрасно ощущала.

Несколько секунд ушло на то, чтобы выбрать шпильки из волос и позволить им свободно упасть на плечи. И опять его ладони крепко стиснули ее бедра, прижимая плотнее. Анна прерывисто вздохнула от непривычных, сильных ощущений, впилась пальцами в его плечи, всем телом подалась навстречу. Если до сих пор она хоть немного беспокоилась о том, что может быть неприятно, и стыдно, и больно, то в этот момент сомнения окончательно растаяли. Совершенно точно будет хорошо, а все остальное, неизбежное… Вот когда будет, тогда она об этом и подумает.

Одной рукой Дмитрий нашарил ее сапог, но быстро понял, что так с ним управиться не выйдет. Мгновение — и Анна, охнув от неожиданности, вновь до боли впилась пальцами в его плечи. Для нее мир перевернулся слишком внезапно: вот только что она сидела, а теперь — под спиной плотное одеяло, а мужчина — сверху. Большой, твердый, тяжелый, и от этой тяжести все внутри опять сладко замирает.

Она издала какой-то невнятный, но явно возмущенный звук, когда он приподнялся и отстранился, потянулась следом. Но Дмитрий все равно выпрямился, прервав поцелуй. Сел на колени между ее разведенных ног, потянул за лодыжку к себе. Окатил жадным, горячим взглядом, а когда она приподнялась на локтях, проговорил негромко, со смешком:

— Мы куда-то торопимся?

— А вдруг ты передумаешь? — не растерялась она. Но расслабленно откинулась обратно на одеяло, когда он взялся за ее сапог, чтобы его снять.

— Бесовка, — усмехнулся он беззлобно, ласково.

— Хуже, — ответила она честно, но он только рассмеялся — не поверил.

О своем решении и настойчивости Анна не пожалела ни на секунду. Именно этого мужчину она ждала — во всех смыслах, именно он был ей нужен и никто больше. Он во всем был именно таким, как надо. Достаточно сильный, чтобы на него можно было опереться, но достаточно мягкий, чтобы позволить ей быть собой. Достаточно твердый, чтобы отдавать приказы, но достаточно чуткий, чтобы уметь уступить.

А теперь он целовал ее, отбросив свои глупые приличия и предрассудки, и все тоже было так, как нужно. Так, как она не смела и мечтать. Горячий и ласковый, нежный, осторожный, но — настойчивый и уверенный.