— Прости. Ты бы все равно не поверил, — неуверенно улыбнулась Анна, не сводя с него взгляда — виноватого, смущенного, даже какого-то больного. Собственная нагота явно не доставляла ей неудобств и не смущала, несмотря на присутствие не только Косорукова, но и уже знакомых ему чжуров — старого и молодого. Охотнику и тому, кажется, было больше не по себе из-за отсутствия одежды — и за себя, и за нее. И противно от мысли, что у всего, произошедшего только что, выходит, были свидетели…

— Анна. Какого черта? — дернулся Дмитрий, рванулся в путах, но едва ли сумел сдвинуться даже на вершок — успокоившись, корни обрели свою природную твердость и стиснули прочнее любых веревок.

— Все будет хорошо, — ответила она, отведя взгляд, и обратилась к старому шаману: — Шаоци, пожалуйста…

— Иди куда шла, — отмахнулся тот, окинул лежащего охотника нечитаемым взглядом. — Хорошо, влемя хорошее, самое влемя, а ты поспеши.

— Аня, — вновь окликнул Дмитрий, но она больше не смотрела в его сторону. Почему-то проигнорировав брошенную в стороне одежду, как была, босая и нагая, скрылась из вида за деревьями. — Да что за чертовщина? — прорычал мужчина, вновь рванулся и грязно выругался.

Старший шаман, проигнорировав вопросы и возмущение, что-то забормотал, опустился на колени сбоку от распростертого на земле тела и принялся водить и трясти над ним короткой толстой палкой, обмотанной цветными лентами, увешанной бусинами и перьями. Бусины на каждое движение отзывались немелодичным глухим перестуком, в котором слышалось нечто зловещее.

Младший шаман сел с другой стороны в той же позе и невозмутимо посоветовал:

— Ты лучше расслабься. Будет больно, но быстро. А если дергаться, то выйдет точно так же, но больнее и дольше.

Дмитрий, конечно, предупреждения не послушал. Стиснув зубы от злости, чтобы не тратить силы и время на пустую ругань, он вновь рванулся изо всех сил, не обращая внимания на боль от врезавшихся в тело корней. Тщетно. Он понимал бессмысленность этих усилий, но внутри клокотала и бурлила ярость, она искала выхода и не позволяла просто так смириться и сдаться.

Косоруков слышал расхожее выражение о том, что плохо начавшийся день непременно завершится еще хуже, но настолько наглядного его подтверждения еще не встречал. Да и можно ли было вообще подумать, что дурной сон и просыпанный зубной порошок закончатся принесением его в жертву неведомым духам?

Глава 15. Хороший, плохой, злой

Сегодня Шаоци выглядел иначе, чем в прошлую встречу. Тогда он мог сойти за обыкновенного пастуха или охотника, а сейчас не распознать в нем шамана не смог бы даже неподкованный в таких вещах Косоруков. Головной убор с перьями и еще каким-то мусором, густо расшитая затейливыми узорами бахромчатая роба. Да и его младший товарищ тоже выглядел как-то… Наряднее, что ли?

Чтобы взять себя в руки, унять бесполезную злость и начать мыслить более-менее здраво, Дмитрию понадобилось с десяток секунд. Все это время старший шаман продолжал монотонно бормотать, а младший невозмутимо доставал из сумки какие-то плошки, горшки и кисточки.

Для начала Дмитрий осмотрелся и пришел к выводу, что Анна действительно куда-то ушла. Куда-то далеко, несмотря на то, что была без одежды, а не наблюдала за происходящим с безопасного расстояния. Потом рассудил, что мысль о жертвоприношении выглядит достаточно пугающей, достоверной и укладывается в общую канву страшной сказки, в которую он попал несколько дней назад, но все же имеет некоторые нестыковки.

Главной, конечно, были поведение и слова Анны. Та совершенно точно знала, что с ним собираются сделать, но при этом говорила с явной уверенностью в том, что они достаточно скоро встретятся.