— Ты можешь объяснить, что вы все-таки собираетесь сделать? И почему "хороший хозяин" получится именно из меня? Ты упомянул об этом первым, как только меня увидел. Почему?

— Твоя ойлорги фаянга, — заговорил младший шаман уже другим, серьезным и спокойным тоном. Рука его двигалась легко и уверенно, этот рисунок чжур явно прекрасно знал. — Ты же был, как вы, белые, это называете, чародеем, верно?

— Был, — ответил Дмитрий, хмурясь и пытаясь вспомнить рассказ Анны. Про которую из душ сейчас говорил желтокожий?..

— Но дар выгорел. Ойлорги фаянга есть, но… как сказать? Изувеченная. Это выглядит грустно. Как один из ваших домов после пожара. Знаешь, когда остается каменное основание, вроде бы крепкое, но выше — ничего. Сажа и воспоминания. Вот и здесь так. Иной с таким и не выживет, а ты сильный. Унэнги фаянга — яркая, живая, она и держит все на себе. Чарги фаянга тоже сильная: ты не лежишь пластом, двигаешься. Стремишься. Чарги фаянга — движущая сила, так точнее всего на вашем языке. Но без внешней души, без ойлорги фаянга она слабее, словно припорошена пылью. Так мы видим. Вы, белые, этого видеть не умеете, но ты не мог не почувствовать. Когда не стало твоего дара, было трудно заставить себя делать простейшие вещи. Мог лежать часами на одном месте и не шевелиться, даже ел через силу. Со временем стало легче, потому что ты сильный, и чарги фаянга подстроилась. Как бы сказать? Научилась выполнять некоторые из тех важных задач, которые принадлежат ойлорги фаянге.

Говорил Ийнгджи уверенно, размеренно и спокойно, и лекция эта не мешала ему столь же невозмутимо продолжать наносить свои узоры. А Дмитрий слушал, и сохранять скептицизм с каждым словом было все труднее. Можно было предположить, что когда-то чжур уже имел дело с другим лишенцем, или не он сам, а просто знал симптомы — Косоруков был не первым и не последним, кого постигла эта участь, и у всех это проходило примерно одинаково. Кто-то умирал, кто-то — справлялся и выкарабкивался.

Но слишком уж складно шаманский взгляд на мир и вот эти особенности человеческой души отвечали его собственным недавним мыслям. Как он сказал, движущая сила? Ее стало не хватать?.. Вот уж точно.

Так может, все это — не шарлатанство, а просто что-то, что наука пока не может понять и объяснить? Про Х-лучи сотню лет назад тоже слыхом не слыхивали, и никто бы не поверил…

Но это ладно, правы шаманы или нет — ничего не меняло. Он не ученый, и больше не волшебник, и в это не полезет. Гораздо важнее другое: если у них действительно есть какая-то сила, то как это скажется на нем лично?..

— Ты собираешься вернуть мне дар? — Дмитрий очень постарался не подпустить в голос надежды, ограничившись сомнением и насмешкой. Ведь если официальная наука, которая отрицает шаманизм…

— Нельзя вернуть то, что умерло, — спокойно разбил робкую надежду шаман. — Но можно заполнить пустоту чем-то новым.

— А если бы у меня все в порядке было бы с этой фаянгой, хозяина бы из меня не вышло? Независимо от выбора Анны?

— Вы, белые, почему-то очень любите думать о том, что невозможно, потому что не случилось и уже не случится никогда, — усмехнулся Ийнгджи. — Даже название специальное для этого придумали: сослагательное наклонение, — проговорил он с расстановкой, едва ли не по слогам. — Нет никакого "бы". А из тебя выйдет хороший хозяин. Глаза закрой, попадет — щипать будет. — С узором на груди шаман закончил и теперь подвинулся, чтобы продолжить с лицом, даже кисть взял поменьше.

Дмитрий вздохнул — и обреченно закрыл глаза.