Закончил Бараков несколько неожиданно:

- Вы, когда приглашали меня на встречу, ребята, столько тумана и секретности напустили, что я малость растерялся и никак не мог решить, что привезти с собой, кроме воспоминаний. Но я тоже хитрый. Так что держите! - и он передал рыжему парнишке картонную коробку. - Там слайды. Шестьдесят четыре самолета, на которых летал Петр Максимович. Разглядите слайды повнимательнее, и, я уверен, вы поймете, как далеко вперед шагнула наша авиация за последние годы и сколь велик личный вклад человека, начавшего летать на самолете По-2 - максимальная скорость сто с небольшим километров в час - и закончившего на реактивных истребителях, летающих вдвое быстрее скорости звука...

Потом ребята задавали вопросы.

Первой отвечала Галина Михайловна. Мне запомнилось, как деликатно интересовались ребята подробностями жизни Пепе. Один маленький хилого вида мальчонка спросил:

- А Петр Максимович был очень сильным? Большого роста?

- Роста он был среднего - сто семьдесят восемь сантиметров, - сказала Галя. - Он был очень сильным человеком, но самому Петру Максимовичу казалось, что силы, особенно в руках, не хватает, и он постоянно "накачивал" руки - отжимался раз десять в день, то упираясь в подоконник, то в перила балкона или в спинку стула.

- А он много ел? И что любил?

- Ел немного, особенно перед полетами. Любил соленые огурцы и обыкновенные котлеты...

- Если можно, скажите, пожалуйста, он часто сердился?

- Да, довольно часто... Больше всего из-за плохой работы. Любая плохая работа - плохо вымытые окна или кое-как отремонтированный автомобиль - его бесила... и еще он не переносил вранья.

Вопросы были удивительно непосредственные, совсем детские, и спрашивали ребята с подкупающей заинтересованностью. Галя так славно и так честно отвечала ребятам, что не приходится удивляться атмосфере полнейшего доверия и сердечности, что установилась в аудитории.

- Скажите, почему вы взялись делать памятник Петру Максимовичу, что навело вас на эту мысль? - спросили ребята скульптора.

- Смолоду я мечтал быть летчиком, но мечта эта осталась при мне. Подвел рост, забраковали на медкомиссии, сказали, что самолетов, в которых я бы мог свободно поместиться, не строят. Очень обидно было, но... Летчиком я не стал, но всю жизнь интересовался авиацией и вздыхал, видя самолеты. Сначала я получил заказ на памятник. И тогда начал собирать материал, думать. Вы видели в мастерской разные эскизы и пробы в глине. Постепенно возникала идея соединить образ человека с крыльями птицы... так рассказывал скульптор.

Заслушавшись, я даже не заметил, как дошла очередь до меня:

- Вы летали с Петром Максимовичем на войне, скажите, пожалуйста, какая черта его характера проявилась тогда заметнее или сильнее всего?

- Честность, - сказал я.

- А храбрость?

- Храбрость тоже. Но честность - прежде всего. Я знал летчиков не менее храбрых и мужественных, чем он, но я не знал и не знаю человека честнее, чем мой командир капитан Петелин.

- Почему он стал испытателем?

- Один его начальник сказал: "Тебе всегда больше всех надо!" Сказал с осуждением. А Петру Максимовичу и на самом деле всегда надо было больше всех, не в плохом, в хорошем смысле слова.

- Как вы думаете, что он любил больше всего в жизни?

- Больше всего в жизни он любил летать.

- А что он делал на фронте, когда была нелетная погода или вообще свободное время?

Вопрос был неожиданным. Что он действительно делал, когда не летал? И я с удивлением вспомнил - Пепе постоянно что-нибудь пилил, полировал, резал. Чаще всего - силуэты самолетов; он их мастерил из медных снарядных гильз, и еще... ножи из лент-расчалок, снятых с разбитых самолетов...

- Чаще всего он слесарил, ребята. Он понимал толк в хорошей работе и за войну понаделал, наверное, сотни три самолетных силуэтов из медных гильз и не меньше сотни ножей из авиационных лент-расчалок.