Увидев деда, я вдруг подумал, насколько сам привык к Брайгену. А ведь Брайген – это еще не весь Хорверк. И если заговорщики рассчитывают свалить Вьорка, то им надо быть куда более активными не в столице – в кланах. Взять тот же разговор с Чинтах про клатти-анхат – без поддержки кланов им ничего не сделать.

Я рассказал деду все, разве что не упомянул про Лимбита и не стал касаться своих мыслей о Фионе. Рассказал так, как это мог бы сделать любой Щит – по возможности бесстрастно, четко и точно, постаравшись отделить факты от своих домыслов.

Кагги мрачнел на глазах. Узнав про предложение Чинтах, только усмехнулся, не более того. Наверно, у меня в голосе все же промелькнула гордая нотка – смотри, дед, какой я, думал ли ты, что парень из клана Врат когда-нибудь сможет стать больше чем королем. Конечно, на самом деле я этого не хотел. В смысле не хотел подсиживать Вьорка.

За этими разговорами мы и добрались до Кораллового леса. Сославшись на усталость, я предложил деду присесть на уединенную лавочку, затерянную среди «кораллов». Кагги хмыкнул – не велика была хитрость, – но спорить не стал.

– Не знаешь, часом, где Терлест с Крадиром? – неожиданно спросил он.

Я пожал плечами: что-то и правда давно их не видно. По крайней мере, со времен той истории с переодеванием.

– Хочешь знать, зачем я приехал в Брайген? – переменил тему дед. – Чтобы понять, что происходит.

Происходит? Значит, и дома тоже что-то происходит! Что бы мне было раньше про это подумать?!

А случилось за последние месяцы действительно многое. В основном по мелочам, в разных поселениях, почти незаметно. Рухнула крепь в семьдесят второй штольне, а обычных соболезнований от короля семьи покойных так и не получили. Несколько гномов попросились воинами в королевскую стражу – из столицы пришел отказ. Собрались на свою ежегодную сходку первопроходцы – и никого от клана Чертога, хотя приглашение им было послано заблаговременно и по всей форме.

Терпение деда лопнуло, когда присланный из Брайгена маг попытался отравить несколько колодцев. Чародея едва не убили на месте, Кагги с трудом его отстоял. А на следующий день, когда клан собрался его судить, выяснилось, что маг исчез.

Теперь пришел мой черед мрачнеть. Я готов был поклясться, что Труба не отправлял к нам никакого чародея, ничего не слышал про просившихся в стражу и погибших под завалом сородичей, а первопроходцы клана Чертога – сам знаю – изумлялись, почему их не позвали на очередную сходку. Я на всякий случай описал ему Биримбу – нет, никого похожего Кагги не встречал.

В клане Врат уже в открытую возмущались Вьорком-зазнайкой, но до Брайгена эти вести не доходили. Дед отправил Трубе три письма – никакого ответа. Конечно, гонцам и в голову не пришло настаивать на личной встрече с королем – обычно письма передавались кому-нибудь из Щитов. Но вот кому именно – этого дед у них, естественно, не спросил.

– Да какая разница, – чуть было не отмахнулся он. – Не думаешь же ты…

Но именно об этом я и подумал.

Вернее, о том, что увидел в «Лопоухом гепарде» троюродный брат Стради. На день рождения к Рабрану были приглашены отнюдь не только его друзья – скорее, наоборот: близких друзей там было мало.