– Он здесь, – сказал он тоном охотника, загнавшего добычу. – У лошадей на попонах гербы дома Эдхо. Всем спешиться! Предстоит драка с айджи.

Ла Бьер не ответил своему командиру. Он первым увидел пожилого человека в темной одежде, который вышел из здания, постоял мгновение, разглядывая незваных гостей, и побежал навстречу всадникам, размахивая руками.

– Уходите! – кричал человек. – Здесь чума! Уходите!

– Чума? – Клоч соскочил с седла, повернулся к бежавшему. – Ты кто такой, задери тебя демоны?

– Я брат Оври, врач, – человек подбежал к наемникам, остановился, тяжело дыша. – Уходите отсюда. Здесь моровая болезнь. Вы заразитесь.

– Болезнь? – Клоч недоверчиво хмыкнул. – А как же принц Оваро? Он что, заговоренный?

– Здесь нет никакого принца, – Оври снова замахал руками в отчаянной попытке убедить наемника. – Здесь больные чумой. Если вам дорога жизнь…

– Нам-то она дорога, – ответил Клоч. – А тебе, братец, нет. Потому что ты врешь. Хотя нет, не врешь. В Гойлоне действительно появилась чума. И это чуму зовут Клоч. Где принц, лекаришка?

– Здесь нет никакого принца, – Оври невольно попятился назад. – Здесь только я…

– Бесполезный кусок дерьма, – Клоч молниеносным движением выхватил меч и рубанул Оври наискосок. Доктор, хватая ртом воздух, ничком повалился в пыль. – За мной!

Наемники соскочили с коней. Дантист ударом ноги распахнул дверь в лазарет и сразу почувствовал резкий запах лечебных трав и мазей.

– Ненавижу этот запах! – пробормотал он, поморщился, покрутил головой, но пошел дальше.

В большой общей палате были больные – в основном, старики. Они лежали, натянув на себя одеяла, боясь пошевелиться, и смотрели на незваных гостей испуганными глазами. И еще здесь была молодая женщина с огненно-рыжей шевелюрой и злыми зелеными глазами. Она настороженно и пристально смотрела на наемников.

– Надо же, какие тут монахини! – присвистнул Клоч. – Знал бы, давно ушел бы в Гойлон монашить. Где принц?

– Здесь больные, – сказала рыжая. – Нет тут никакого принца. Или сам не видишь?

– Больные? – Клоч поднял руку. – Сейчас мы их полечим. Парни, арбалеты!

Рыжеволосая женщина с ненавистью наблюдала, как наемники взводят и заряжают арбалеты. Клоч взмахнул рукой, защелкали тетивы, стрелы полетели в больных. Много стрел. Когда стихли крики и стоны, Клоч снова перевел взгляд на монахиню.

– Говоришь, тут больные? – спросил он. – Все, нет больше никаких больных. Где принц?

– Ты убийца! – прорычала Кеннег, сжимая кулаки. – Мерзкий ублюдок. Гелес проклянет тебя за твою жестокость.

– Да, я убийца. А ты у нас хорошая и красивая. – Клоч засмеялся. – Небось, смотришь на нас и думаешь: "Сейчас эти мерзавцы станут меня насиловать! То-то я разговеюсь!" Ведь так, рыжая? Ты ведь поди уже не год и не два без мужика. А невозделанная дырка свербит по ночам. Свербит?

Кеннег плюнула в Клоча. Дантист спокойно вытер плевок со своей кирасы.

– Парни, что будем делать? – спросил он. – Поможем святой душе прочувствовать радость жизни перед смертью?

– Да я не против! – хохотнул один из наемников, поедая Кеннег глазами.

– С радостью, – дюжий чернобородый детина вышел вперед, начал расстегивать пояс. – Люблю рыжих!

– Погоди, Алмон, – Клоч подошел к Кеннег вплотную. – Боишься? В последний раз спрашиваю, где принц?

– В последний раз отвечаю, нет здесь никакого принца.