Девушки продолжили вымешать злость и я им не мешал. Лучше уж они скульптуру до основания снесут, чем по горячке наделают каких-нибудь глупостей. Но их реакция натолкнула меня на одну мысль. Я отошел от девушек и окликнул первого попавшегося виланина:

— Эй! Принесите несколько лопат. И помощники, мне нужны помощники!

К тому времени, как и то и другое отыскалось, от статуи остался только один постамент. Ну и пару стоп. Перед постаментом был разбит небольшой цветник, который мы и срыли к чертовой матери. А потом мы с Рани выкопали там могилу.

У вилан было принято обозначать захоронение круглым столбиком. Так мы и сделали, но у меня в планах было это поменять. Речей о том, что жертва Микаля была не напрасна и мы еще заставим местных феодалов содрогнуться от ужаса, я произносить не стал, щадя чувства Рани.

Хорошо, что со вторым отрядом из Элестии приехала Вольха. Она и увела девушку с собой в покои замка.

Особо горевать или отдыхать нам было не когда. Калон Монфор мог либо набрать сил для ответного удара, либо попытаться проинформировать метрополию о том, что происходит на острове. Я дал людям выспаться и отдохнул сам. По выходной у нас продолжался ровно один день. В замке творилась полная анархия, еще вечером я расставил казаков на всех ключевых постах. Они взяли под охрану арсенал, продовольственные склады и покои для слуг кваллена, которых я приказал оставить в покое. Мой приказ уже на утро принес свои плоды — местные повара спозаранку кинулись готовить завтрак на всю нашу ораву. С организацией пока было туго. К освобожденным из Налыма заключенным добавились те, кто до нас сидел в тюрьме Калона Монфора. Что это были за ребята, за дело ли они угодили за решетку — мы не знали. Среди них запросто могли быть и воры и убийцы. Но так как стражники кваллена были перебиты, а личные дела на преступников в Белгази заводить было не принято, поэтому было непонятно, что за персон мы приняли в свои ряды.

Проблему организации я решил, собрав всех на площади перед дворцом после завтрака.

— Доброго утра! — начал я свою речь в неформальном ключе, мне требовалось подбодрить людей, прошедших через череду чудовищных потрясений, — как выспались? Как отдохнули?

Из толпы донеслись выкрики, что мол спасибо, неплохо. Но большая часть собравшегося народа испуганно молчала, не понимая, как жить дальше. Ладно — мы совершили побег из самого проклятого места на острове. Потом его повторили, сбежав из квалленской тюрьмы. Но мы покусились на самое святое в Белгази — на власть гриммаров! В головах людей бродили мысли о том, что месть императора будет неизбежна! На Боргос будут посланы войска. Злые колдуны найдут всех и каждого, кто принимал участие в мятеже. Отыщут из родных и близких. И сварят всех в масле, «украсят» повешенными виланами каждое дерево, зальют кровью каждую плаху!

— Я рад вас приветствовать вас от лица революционного комитета Боргоса!

Люди чуть оживились, услышав незнакомое и непонятное для них название. Хочешь затеять что-то интересное, сначала обзови эту штуку необычно. И тогда ты точно привлечешь внимание народа. Чтобы придать Ревкому официозности, я подозвал к себе Вольху.

— Вы знаете Вольху! — сказал я и по толпе прокатился гул одобрения, — она смогла совершить невозможное — сбежать из Налыма. Потом она со своим отрядом долгое время смогла скрываться в лесах Боргоса. И не просто скрываться, а противостоять гриммарам. Уходя от преследования, уничтожая посланных убийц и охотников!

Я не стал говорить, что Вольха со своей бандой в основном грабили торговцев. Нам нужен был другой ореол, окружающий героическую женщину.

— И сегодня я назначаю ее комиссаром по обороне!

Вряд ли вилане знали значение слово «комиссар».