— Отлично! Вперед! — скомандовал я.

Как бы мы не были вдохновлены, лететь сломя голову вперед затеей было опасной. Особенно учитывая, как нас смогла подловить Давина в прошлый раз. Доскакав до границы деревни, мы остановились и спешились.

Глава 4

Деревенька Бомира как и всегда навевала печаль. Так получилось, что мы подъехали к ней на закате, а на в серых тонах покосившиеся дома выглядели еще и гнетуще.

— Не нравится мне это место, — поежилась Астрис, подходя ко мне вместе со своей стражей.

— Мне тоже, — признался я, — с самого начала причем. Снесем здесь все к чертовой матери, когда разберемся с Давиной. Эй, народ! Трое вперед, прямо по этой дороге к дому. Остальные за ними, не спешим, держимся заборов и домов. Увидите что-нибудь странное — не стесняйтесь, сразу кричите!

Гнетущая атмосфера действовала положительно — никто из наших не расслаблялся ни на секунду. Шли мы молча, прислушиваясь, приглядываясь и даже принюхиваясь. Астрис вдруг остановилась и подняла руку.

— Слышите?

Я весь превратился в слух.

— Нет… стоп! Да! Плачет кто-то⁈

— Похоже на то, — согласилась со мной Астрис, — там!

— Караульте дорогу! — скомандовал я, — если кто-то попытается выбраться — рубите и улака и всадника! Астрис и Рани — за мной!

Казаки кивнули и разошлись по обочине дороги, держа наготове луки. Девушки же направились за мной. Тихий плач раздавался за избами, мне приходилось останавливаться и прислушиваться, чтобы выбрать правильное направление. Мы обошли очередной дом, и я увидел маленькую фигурку возле срубленного колодца.

— Ребенок, — шепнула мне Астрис. Мы немного расслабились и перестали двигаться пригнувшись.

— Потерялась, маленькая, — Рани закинула лук за спину и поспешила к сидящей на земле девочке в длинном белом платье, — ты поэтому плачешь?

Рани присела рядом с девочкой и погладила ее по голове. К ним направилась и Астрис. Я же остался на месте и начал озираться по сторонам. Как по мне, одинокая плачущая девчушка сильно смахивала на приманку. Пока мы ее успокаиваем к нам смогут подобраться люди кваллена и сотворить что-нибудь нехорошее. Хотя может быть я озверел просто и зачерствел, а маленькая плачущая девочка это всего лишь расстроенный чем-то ребенок?

Девочка повернулась к Рани. К своей груди она прижимала игрушку. Сшитого из тряпья гвена, только почему-то к ящерособаки неизвестный умелец пришил лишние две головы. Хотя, вполне вероятно, что в Белгази водились и трехголовые ящеры.

— Я расстроилась потому, что мне жаль, — давясь слезами, еле выговорил ребенок.

Скорее всего, что-то нехорошее случилось с родителями бедного дитя. А я — бесчувственный ублюдок!

— Мне жаль вас, — ответил ребенок и улыбнулся. Нет, девчонка не улыбнулась, а оскалилась! Не бывает улыбок от уха до уха! А потом швырнула на землю свою странноватую игрушку. Едва «песик» коснулся травы он вдруг начал увеличиваться. И оживать! Чертов «пес» стремительно покрывался чешуей, три его головы нависли над нами. Глаза! Его глаза налились адским пламенем, с зубов, больше похожих на иглы, капала слюна. Монстр рос слишком быстро и напал стремительно, я увидел, как его головы схватили Рани и Астрис, брызнула кровь, по ушам резанули крики боли и отчаяния. Третья голова этого змея Горыныча нависла промо надо мной и все, что я успел сделать, так это ткнуть его в морду вилами. Вроде и удар вышел хиленьким и попал я вскользь по челюсти, но эффекта он достиг потрясающего. Трехглавый гвен превратился в быстро развеивающееся облако тумана.

Он не унес с собой девушек. И Астрис и Рани стояли рядом со мной и недоуменно вертели головами.

— Вы живы⁈ — обрадовался я этому факту несказанно.