– В чем дело, товарищ майор? На каком основании вы нас остановили? – возмутилась толстуха, не забыв упомянуть Марату про инструкцию, согласно которой остановка автозака в пути запрещена.

– Да брось ты, Алевтина, – сказал ей Марат с улыбкой. – Ты что матерых уголовников везешь? Или думаешь, что девчонки сбегут от тебя?

Толстуха прапорщик огляделась по сторонам. Позади дорога. И впереди дорога. Там впереди начинаются сопки. А тут по обеим сторонам дороги бескрайние поля присыпанные снегом. И если бы хоть одна из этих двух дур взялась бежать, прапорщик Алевтина тут же бы положила ее. Стреляла она лучше всех из надзирателей.

– Ну, а чего остановил-то? – спросила толстуха, сменив тон на более доброжелательный. Да и чего грубить Марату. Все-таки он не сделал ей ничего плохого. Даже когда он был ответственным дежурным никогда не придирался к Алевтине.

– Понимаешь, тут вот какое дело. В общем, переводят от нас Багрову в другую зону. Мне велено срочно доставит её обратно, чтобы всё оформить как полагается. Так что давай, выгружай ее, – сказал Марат и делая вид, что торопится, нетерпеливо взглянул на часы.

Солдат сидящий за рулем автозака, вел себя вполне спокойно, а вот прапорщик Алевтина занервничала.

– Как это выгружай. А конкурс?

Марат кивнул.

– На конкурс повезешь другую, вместо Багровой, – сказал он.

Алевтина глянула на майора подозрительно.

– Ой темнишь ты что-то, майор. У меня на этот счет нет никаких распоряжений от Зубрикова. Сейчас я свяжусь с ним по рации…

Марат проклинал толстуху на чем свет стоит. Вот дура набитая, не хватало, чтобы об этой подмене она заговорила в эфире открытым текстом. Поспешил сказать:

– Какая рация? Тут кругом сопки.

– Тогда я разворачиваю автозак и еду назад в колонию, – заявила Алевтина, приказав водителю разворачиваться.

Марат заорал на толстуху.

– С ума сошла? Тебе сказано ехать в город, вот и выполняй приказ. А оттуда позвонишь Зубрикову и всё выяснишь. И не теряй понапрасну время. Полковнику она видишь ли должна позвонить. А меня, думаешь, кто послал? Сам я что ли. Вот бумаги везу из управления, – раскрыл он папку и показал предписание заверенное личной подписью начальника управления генералом Орловым и даже печатью.

Толстуха прочитала. Удивленно хмыкнула.

– Не понимаю, – сказала она.

– Да я сам ничего не понимаю. Только знаешь, не наше с тобой это дело. Нам велено, мы выполняем. А решают за нас всё люди повыше.

Алевтина бросила на Марата растерянный взгляд, и достала из кармана ключи.

– То им одно. То другое, – заворчала она, отпирая замок. – Багрова, выходи с вещами! – рявкнула она в полумрак заднего отсека, где находились зечки.

– Вещи пусть оставит. За нее будет выступать другая, – Марат едва ли не силком выволок под руку из джипа бомжиху.

Алевтина критично осмотрела ее.

– Вот эта замухрышка? Мелко плаваешь, Марат, – сказала она со злой ухмылкой. Ей страшно захотелось, чтобы на этот раз они провалили конкурс. А что так и будет, она не сомневалась. Ведь если Багрова не будет участвовать, то они обречены. И этот старый осел Зубриков получит выговор. Но лучше бы его сняли. Поставят другого, глядишь и порядка будет больше.

Марат стерпел насмешку толстухи, ничего не ответил. Помог Наташе выбраться из автозака. А бомжихе залезть, хотя та не хотела и даже попыталась сопротивляться, на что майор ей строго заявил:

– Ты обратно в город хочешь вернуться? Тогда залезай, потому что я тебя не повезу.