Наташа не понимала, что происходит, но спросить об этом у Марата побоялась. Сидела на заднем сиденье джипа, прижавшись в уголок, как мышка. А майор ничего не говоря, вдруг сел за руль. Какое-то время он сидел и наблюдал, пока автозак войдет в ту часть дороги, где она делала крутые повороты, по краям бездонной пропасти.

Когда автозак повернул на очередном повороте, Марат резко рванул с места, так что колеса издали неприятный визг. Джип развернулся и понесся следом за автозаком и нагнал его так быстро, что Наташа даже не успела как следует обдумать, что происходит.

А произошло следующее. На очередном повороте, джип на большой скорости вдруг пошел на обгон с правой стороны, вытесняя автозак на встречку. Естественно, чтобы избежать аварии, молодой солдатик крутанул руль, отчего автозак вынесло на обледенелую часть дороги, развернуло и он сломав несколько оградительных деревянных столбиков рухнул вниз.

Наташа от страха ойкнула и испуганно уставилась на Марата, так и не понимая, зачем он это сделал.

Майор обернулся. Лицо его было белым, как снег за окном джипа. Глянув на Наташу, произнес чуть дрогнувшим голосом:

– Не ори. Так надо.

В этой горячке Наташа не соображала, зачем это было надо майору Марату. Поняла только, когда он привез ее домой к Зубрикову.

Был поздний вечер. В доме у полковника, кроме него самого находилась молодая женщина в длинном халате. На вошедшую Наташу она глянула ревностным взглядом.

– Так это и есть ваша красавица? – с издевкой спросила она, но ни Зубриков, ни Марат ей не ответили. Да и вопрос скорее предназначался, чтобы поиграть на самолюбие Наташи. По выражению лица женщины в халате не трудно было догадаться, что она не считает зечку такой уж красавицей. Но и Наташе сейчас было наплевать на ее мнение. Другое дело полковник Зубриков. Его надо бояться и майора Марата. Ужасные они люди. Решиться на такое, может не каждый. А эти двое решились, организовав ей побег.

Новость о том, что на дороге произошла очередная авария, быстро облетела зону. Говорили, будто водитель автозака не справился с управлением на скользкой дороге и машина опрокинулась в двадцати метровую пропасть и сгорела. Все, кто в ней были погибли. В административном здании повесили фотографию прапорщика Алевтины и солдата водителя. О погибших зечках, предпочитали помалкивать.

Наташа только тогда поняла, что числится в погибших, когда Зубриков положил перед ней на стол паспорт, в котором значилась фамилия имя и отчество другой женщины. А вот фотография была приклеена ее, Наташина.

– Сегодня же вылетите в Москву, последним рейсом, – сказал он Наташе и женщине в халате. – Сейчас Марат вас отвезет в аэропорт.

Наташа была озабочена своим ребенком. Мысль о том, что без нее ему будет плохо, не покидала. И она попросила:

– Можно я малыша покормлю. Пожалуйста… Люди вы или кто?

Но полковник на это только махнул рукой.

– Я же тебе уже говорил. За ребенка не беспокойся. Пока ты все будешь делать так, как надо, с ним будет все в порядке. Малыш твой будет сыт. А кормить его тебе уже некогда. Вам пора ехать в город.

Наташа тяжело вздохнула. Да и что теперь говорить. Остается только безропотно молчать и выполнять все, что ей скажут. Таково условие Зубрикова. А точнее угроза. Поэтому, лучше не раздражать полковника.

А вот женщина в халате молчать не собиралась. Глянув на Зубрикова, как на безнадежного идиота, она всплеснула руками.

– Сейчас ехать? Ты что, с ума сошел? Дай хоть переночевать по-людски. Из дома гонишь, как собаку.

Зубриков отрицательно покачал головой.

– Так надо, Анастасия. Пойми меня правильно, – сказал он.

– А тут и понимать нечего. Тебе надо, ты и езжай, – наотрез отказалась она покидать жилище полковника, не упустив добавить, что она для Зубрикова не какая-то зечка Багрова и требует к себе нормального отношения.