Кирилл придерживался строгого правила, никого не оставлять в живых. Уцелевшая жертва, опасней случайного свидетеля. Обязательно последует обращение в милицию и еще, их приметы. Тогда надо или уезжать из города, или залечь на дно. Но Кирилл пока не собирался делать ни того, ни другого. И заставлял Коваля и Толяна делать все по его жестким правилам.

19

Капитан Зорькин крупно сожалел, что связался с Котовым. Не сумел он тогда доказать его вину в убийстве «кидалы» Сквозняка. Кое в чем поленился. Не доработал. А потом и вовсе совершил легкомысленный поступок, взяв с Котова за свободу эти проклятые пять тысяч баксов. Давно мечтал о новой машине. Знал бы, во что эта мечта потом емувыльется. Не подумал, что попадет в зависимость к бандитам. Посчитал парня мелкой шушерой, и скоро крупно ошибся. Понял, не в одиночку действует Котов. Понял, когда вдруг к нему в кабинет явилась Нечаева, и стыдливо пряча глаза в пол, отказалась от первоначальных своих показаний.

Не знал Зорькин, что на свиданке, которую он устроил Котову с его любовницей, тот заранее написал еще в камере записку, сунул в рот. А при поцелуе передал ее Наташе, что называется, из уст в уста.

В короткой той записке, всего состоящей из нескольких слов, Кирилл попросил Коваля и Толяна «побазарить» с Нечаевой. Что потом те с ней и сделали. Отлупили ее прямо в собственной квартире, пригрозили, что убьют, если она не откажется от показаний. Перед тем как уйти, оставили ей две тысячи долларов. И Нечаева решила не обострять отношений со страшными людьми. И что хорошего будет для семьи, если ее труп найдут в той же самой подворотне? Поторопилась она с заявлением. Всегда была первой активисткой, и жильцы единодушно избрали ее старшей по дому. Но после того злосчастного вечера, когда в квартиру ворвались двое мордоворотов, женщину словно подменили.

Потом Зорькин не раз думал о том, что лучше бы вообще не встречаться с этой Нечаевой. Впервые в его практике случилось такое, что не он подцепил бандита, а бандит его. Как карася на крючок.

Но сердце капитана Зорькина подсказывало, следует ожидать более худшего. Проклятое чувство. Будто над тобой дамоклов меч висит. А все это потому, как казалось Зорькину, что его сослуживец капитан Голиков с некоторых пор стал его подозревать и даже пытается за ним следить. И однажды увидел Зорькина в баре, когда у того была там встреча с Котовым. Оперативник РУБОПА Зорькин сидел за одним столом с человеком, который недавно проходил у него по подозрению в убийстве.

Человека опытного в тонкостях милицейской работы, а Голиков несомненно был таким, это сразу привело к нехорошим размышлениям. И виноват в том был сам Зорькин. Собирая сведения для Котова о бизнесмене Соловьеве, капитан забыл про осторожность. Все, что накопал, он записал на листе. А потом по неосторожности, выйдя из кабинета, оставил этот листок на столе. Глупо получилось. Но позвонил Алексеев, и попросил срочно зайти.

Такое со стороны Зорькина было непростительной ошибкой. Предполагал, что разговор у шефа займет не более пяти минут, но он затянулся. А когда капитан, встревожившись не на шутку, вернулся, увидел, что дверь кабинета отперта. Сразу сработала мысль о молодом сотруднике Лугине. Хотя тот и числился в отпуске, но то и дело появлялся в отделе. Наверное, и сейчас приперся.

«Листок с собранной информацией на Соловьева… Он остался у меня на столе», – Зорькин пулей влетел в кабинет.

Лейтенант Лугин сидел за столом, а рядом стоял Голиков и разговаривая с Лугиным, пялился на тот самый листок.

У Зорькина все похолодело внутри. Он как всякий нормальный человек, уважающий нормы приличия, поздоровался с Голиковым и Лугиным и сгреб тот листок, вместе с другими ненужными бумагами и, отобразив на лице пренебрежение, скомкал его и швырнул в урну.

– А ты чего пришел-то, Саша? – как бы между делом поинтересовался у Лугина.