– Проходите, молодой человек. Не задерживайтесь, – сказал сержант Кириллу и тут же занялся женщиной, разъясняя, что той с ее жалобой надо не к ним идти, а в управление ГИБДД.

Находясь в своем кабинете Зорькин поджидал Кирилла. Несколько раз выглядывал в коридор.

Хотелось, чтобы как можно меньше глаз видели его входящим в кабинет. Особенно, чтобы не увидел его капитан Голиков. Встреча с ним ничего хорошего Котову не сулила. Да и самому Зорькину. Тогда смотри Зорькин, как бы задуманное не сорвалось. И крайним, останется, конечно же он, капитан Зорькин. А если ниточка потянется и распутается весь клубок того, что совершила банда Котова, тогда все.

Чтобы унять волнение, Зорькин достал из шкафа бутылку водки, выпил с два пальца, прямо из горлышка. Из закуски даже конфетки не нашлось. Пришлось воспользоваться жевачкой. Хоть наедка с нее никакого, но запах перебьет. Сунул в рот сразу три пластины, но привкус все равно ощущался горький. А может, эта горечь была от досады. На целых двадцать минут опаздывал Котов.

«Наверное, что-то стряслось», – эта мысль острой иглой засела в башке Зорькина. Он уже достал из кармана сотовый телефон, но набрать номер Котова не успел. И как оказалось, правильно. Потому что открылась дверь, и Кирилл буквально влетел в кабинет. Ядовито улыбнулся.

– Ты чего такой бледный? – спросил он у Зорькина, как будто насмехаясь над ним и подозревая в трусости.

Плохо скрывая раздражение, Зорькин выпалил:

– Ничего я не бледный. Это тебе так кажется. Просто окно моего кабинета выходит на север. Света мало тут. Понял?

Котов хмыкнул, усаживаясь в кресло и наблюдая за тем, как Зорькин торопливо запирает дверь кабинета на ключ.

– Да ладно тебе. Не заводись. Это ведь я так. Хочешь, анекдот расскажу?

Зорькин испустил протяжный вздох. «Ну и нервы у него. Пришел убить человека. Оперативника РУБОПА. И хоть бы что. Еще пытается анекдоты травить», – подумал капитан и проявил строгость:

– Не надо анекдотов. Анекдоты в другой раз будешь рассказывать.

– Да, пожалуйста, – несколько обиженно произнес Котов и добавил: – Как скажешь. В конце концов, это твой кабинет.

– Вот именно, – все с той же строгостью сказал Зорькин и спросил: – Он тебя не видел в коридоре?

Котов прекрасно понял, о ком речь. Сразу сделался серьезным.

– Да вроде, нет.

– А-а, – Зорькин даже отвернулся, потом все же решил уточнить: – Так, вроде? Или точно нет?

– Да успокойся. Он меня не видел, – ответил Котов уже более определенно.

Зорькин и в самом деле успокоился. В его действиях исчезла нервозность. Он сел напротив Котова и тихонько сказал, припоминая, недавний разговор в баре:

– Значит, действуешь, как договорились. До вечера сидишь в гардеробе. Захочешь отлить, там есть пустая пластиковая бутылка. В нее и сделаешь. Дверь запасного выхода внизу, в конце коридора. Замок я сломал. Заходишь к Голикову… ну и делашь все такое. Выйдешь потом через запасной выход вон туда, – показал Зорькин во двор, где размещался вольер для собак. – Там вон лежат доски. Одну берешь, ставишь к забору. Перелезаешь, и до свидания. Понял?

– Постой. А собаки из вольера этого не выскочат? Вдруг их на ночь оставляют бегать по территории, – высказал Котов сомнения. Собак боялся с детства. А хорошо натасканная овчарка хуже мента. Такую и пуля не остановит. И Кирилл мог сейчас привести массу примеров, когда такое происходило.

Но Зорькин не дал. Сказав:

– Собаки не выскочат. И никто их на ночь не выпускает. Бред, какой-то. Сам соображаешь, что говоришь? И не о собаках тебе надо думать.