– Ты его делаешь, а мы тебе отваливаем пять штук «зелени». Идет? – сказал он.

Сдерживаясь от грубости, Зорькин отрицательно покачал головой. Он сразу понял, чего добивается Котов – повязать его этим убийством капитана Голикова. Да, Голиков теперь опасен для них. Да, он мешает. И неизвестно, чего еще накопает. И по большому счету убрать его надо. Но Зорькин этого делать не станет.

– Нет, – довольно жестко сказал Зорькин, легонько прихлопнув ладонью по столу, – мы так не договаривались. Я делаю свою работу, собираю всю необходимую информацию. В случаи непредвиденных обстоятельств, постараюсь любого из вас выдернуть из клетки. Но «мочить» своего же мента я не стану. Ты хоть представляешь себе, что со мной будет, если раскроется, что его убил я? Нет. Ты не представляешь. Меня придушат в камере в первую же ночь. Свои. И все будет выглядеть, как будто я сам ушел на тот свет.

– Ты сам, – задумчиво повторил Котов, разглядывая капельку коньяка, уцелевшую на дне рюмки.

А Зорькин не понял.

– Ты это к чему?

– А к тому, что козла этого тоже надо сделать так, будто он сам. Раз, – махнул Котов рукой, – и нету его, – он рассмеялся, заметив в глубине серых глаз капитана отдаленный испуг. – Ладно, Заря, не ссы, – назвал он капитана по кличке. – Я сам сделаю его. Но ты мне поможешь, – тоном не терпящем возражения произнес Кирилл последнюю фразу.

На этот раз Зорькин сдался. Понимал, деваться ему некуда. Совсем безучастным к ликвидации Голикова он оставаться не может. Потому что Голиков теперь их общая проблема.

– Да, конечно. Я помогу тебе.

20

В тот день капитан Зорькин с утра заступил на суточное дежурство в оперативную группу. Вызовов было немного и пользуясь таким временным затишьем, он зашел в дальнюю часть коридора, куда посторонние посетители доступа не имели.

Иногда с верхних этажей сюда спускались их сотрудницы и разместившись в укромном закутке под лестницей, выкуривали по сигарете, другой и успевали рассказать друг дружке пару, тройку новых сплетен. Бывало что и кто-нибудь из мужчин составлял им компанию.

Зорькину повезло. В этот раз никого под лестницей не оказалось.

Быстро подойдя к двери запасного выхода, капитан снял с пожарного щита, висевшего рядом, приплюснутую железку, отдаленно напоминавшую топор. Ею в два удара выломал вставленный в дверь замок, для того, чтобы Котов минуя видимую из дежурки часть коридора, мог выйти во двор, пройти мимо вольера с собаками и, перемахнув через забор, очутиться за пределами территории управления. План, который придумал Зорькин, казался ему очень даже подходящим.

Лейтенант Лугин ушел догуливать оставшиеся от отпуска дни, и укатил с другом на рыбалку, и кабинет теперь был в полном распоряжении капитана Зорькина.

Ровно в половине десятого дня, Кирилл Котов вошел в здание управления РУБОП вместе с другими посетителями. Одет он был неброско: серая рубашка, потертые джинсы и старые поношенные кроссовки. Ничего такого, что бы могло привлечь внимание дежурившего на дверях сержанта с автоматом. Да и сколько их таких лоботрясов за день мелькает перед глазами. Кто-то сам приходит с заявлением. Кого-то вызывают по повестке.

Кирилл показал сержанту повестку. Тот глянул только, к кому этот парень идет. Прочитал фамилию капитана Зорькина. Этого оказалось достаточно, чтобы избежать лишних формальностей. Кивнул головой.

В спину Котова уже подпирала женщина с пышными формами, возмущенная тем, что за нарушение правила дорожного движения гаишники отобрали ее водительское удостоверение.