Он вышел с ключом, а Зорькин опять закрыл глаза, и сам не помня как, заснул. Наверное, сказывалось напряжение, которое не покидало его весь день и вечер. И вот сейчас капитан дал себе расслабуху. Только долго ему поспать не пришлось. Буквально через несколько минут стеклянная дверь распахнулась настежь, и дежурный закричал прямо с порога:

– Николай, хватит дрыхнуть. У нас ЧП.

Зорькин встряхнул головой. Так разоспался, что на какую-то минуту, другую напрочь забыл, о происшедшем с Голиковым. А, услыхав встревоженный голос дежурного, спросил спросонок:

– Чего такое?

Прямо перед ним застыло мертвецки-белое лицо насмерть перепуганного человека. Казалось, дежурный сам до конца не верил в то, что сказал:

– Там Голиков застрелился.

Зорькин вытаращил глаза.

– Что ты? Чего мелешь?

Дежурный протянул ему в дрожащей руке ключ.

– Сам иди, посмотри.

Зорькин вскочил со стула, дав возможность дежурному занять свое место за пультом. Заметил, что у того не только руки дрожат, но и ноги. Того гляди, рухнет сейчас прямо на пол.

– Никуда я не пойду. Раз ты видел… – произнес Зорькин несколько растерянно и добавил: – Если так, то первым делом надо Рокотову позвонить. А потом уже всем остальным.

– Надо, – согласился дежурный, понимая, сколько теперь у него будет проблем.

Зорькин достал сигарету и вышел в коридор к окну. «Все. Началось», – подумал он. Но мысль эта теперь не тревожила его, потому что дело уже сделано, и ничего изменить нельзя. Весь вечер он чувствовал себя, как приговоренный к казни. Нельзя не убежать, ничего изменить и остается только ждать. И ожидание это хуже самой казни. Но теперь все свершилось. Но почему-то особой радости Зорькин не испытывал.

Он отпер ключом дверь своего кабинета.

По коридору ходили сотрудники аппарата РУБОП, вызванные майором Алексеевым. Зорькину сейчас никого не хотелось видеть. Забиться бы куда-нибудь в уголок, где никто не сможет достать. Потому и ушел из дежурки, где уже собралось едва ли не половина управления. Кого-то вызвали по служебной необходимости. А до кого-то скорбная весть дошла по телефону от товарищей по работе. Но каждый посчитал своим долгом обязательно присутствовать. Вдруг, понадобиться.

Зорькин щелкнул выключателем и едва устоял на ногах.

Кирилл Котов сидел на его стуле, потягивал сигарету и по свински стряхивал пепел на пол, хотя пепельница была рядом.

Внутри у Зорькина будто что-то оторвалось. Он быстро запер дверь на ключ.

– Ты – дурак? – негромко сказал он, вглядываясь Котову в лицо и пытаясь отыскать в них признаки сумасшествия. Не один нормальный человек не поступил бы так, как поступил Котов.

– Почему ты не ушел, как я тебе сказал? Я же все подготовил.

На лице Котова появилась ехидная улыбочка, хотя глаза оставались злыми колючими.

– Я думал тебе без меня будет скучно, – нашелся пошутить он.

– Нет, Кирилл, ты точно ненормальный. Ты, видно, не понимаешь, что тебя могут обнаружить здесь. И тогда нам обоим – крышка. И тебе, и мне. Неужели до тебя не доходит?

Кажется, это не слишком беспокоило Котова. Сейчас его занимало другое. Он облизал пересохшие губы и сказал:

– Водки бы сейчас выпить.

Зорькин чуть не набросился на него с кулаками.

– Идиот! Речь идет о твоей и моей жизни. Хочешь сдохнуть? Подыхай. Но зачем же меня за собой тянуть. Я же тебе популярно объяснил. Тебя могут обнаружить в моем кабинете. Ты это понимаешь?

Улыбка исчезла с лица Котова и он свирепо зашептал:

– Значит, сделай так, чтобы не обнаружили.