Собравшись, мы отправились в Заречье. Воины громко переговаривались, хвастаясь своими подвигами в бою, и тащили за собой трофейное оружие.

Когда мы вошли в село, атмосфера не стала тише. Воины освободили сельчан и уже собирали тела павших вражеских воинов. Это была наша земля, и мы вернулись.

Первым делом нужно было заняться ранеными. Ярослав громко крикнул:

— Всех раненых — в дом старосты! — его голос прозвучал властно и четко. — Живо! Сделаем там лекарские палаты! Игнат, проследи!

Пока воины выполняли приказ, я подошел к княжичу. Моя левая рука висела на грубой перевязи, и тупая, ноющая боль не давала забыть о нашем собственном бое.

— Я займусь ими, — сказал я.

— Ты сам ранен, Алексей, — нахмурился он.

— Ничего страшного. С помощниками работать я могу и одной рукой, — ответил я.

Дом старосты, еще недавно бывший штабом врага, теперь превратился в полевой лазарет. Я вошел внутрь, осмотрелся:

— Мне нужны помощники, — сказал я громко, обращаясь к освобожденным жителям села, которые сбились в кучку у входа. — Все, кто умеет врачевать.

Из толпы вышла пожилая, сухонькая старушка с цепким, пронзительным взглядом. Она окинула меня с головы до ног, и в ее взгляде читалось откровенное недоверие.

— И что ты смыслишь в ранах, мальчишка? — прошамкала она. — Я тут сорок лет людей лечу, а ты от роду два вершка.

Я не стал с ней спорить. Показал ей свою перевязанную руку.

— Вы правы, матушка, поэтому мне и нужна ваша помощь. Вы лучше меня знаете, как раны чистить и кости вправлять. Займитесь этим. А я… я сварю для наших воинов то, что вернет им силы и не даст хвори пристать к ранам.

Она удивленно посмотрела на меня. Такое признание ее компетенции и четкое разделение труда было для нее в новинку. Она молча кивнула и властно крикнула нескольким женщинам, чтобы те шли помогать ей.

Импровизированные лекарские палаты разделилиись на два крыла. В одном баба Фрося, так звали старушку, и освобожденные женщины, используя свой многолетний опыт, принялись за перевязки. А я, в другом углу, организовал свою «алхимическую кухню».

— Мне нужны травы! — обратился я к жителям. — Самые сильные, что у вас есть! То, что кровь гонит, жар снимает и гной вытягивает!

Через несколько минут деревенские мальчишки притащили целую гору пучков, принесенных со всех дворов. Крапива, ромашка, кора ивы… Обычные, деревенские средства. Я, используя [Анализ Ингредиентов], быстро перебирал их. Они были хороши, но я видел, что их силы не хватит для тяжелых, рваных ран от боевых топоров.

Тогда я подошел к своей походной сумке, которую Борислав принес из лагеря, и достал оттуда небольшой кожаный сверток. Это был мой личный, неприкосновенный запас.

Внутри, на мягкой ткани, лежало несколько маленьких, запечатанных воском глиняных флакончиков. Это были концентрированные эссенции, которые я приготовил еще в крепости на случай крайней нужды.

Я велел поставить на огонь котел с чистой водой. Пока она грелась, начал священнодействие.

— Сначала — самое грубое, — комментировал я для бабы Фроси, которая следила за каждым моим движением. — Кора ивы. Ей нужен сильный жар, чтобы она отдала свою горечь и силу.

Я бросил кору в котел, и вода вскоре забурлила. Через десять минут велел убавить огонь до слабого, едва заметного кипения.

— Теперь — листья, — я добавил в котел крапиву. — Им сильный жар повредит, поэтому будем варить на слабом.

Отвар томился еще полчаса, становясь все темнее и гуще. Наконец, я приказал снять котел с огня и только после этого бросил в горячую, но уже не кипящую воду, нежные цветки ромашки. По лазарету поплыл густой, сложный травяной дух. Мощная основа для отвара была готова.