Я покачал головой. Уж больно странный поединок это был. Словно нарочно княжича выставили против Морозова.

— Традиция есть давняя, устраивать между родами «дружеские» поединки наследников. Силой меряться и смотреть на новое поколение, — принялся рассказывать Ярослав, закинув кусок мяса в рот. — Чтобы интересно было проигравшая сторона выплачивает победителям своеобразную дань.

— Дань? — неподдельно удивился я.

— Ну да. Немного денег, немного того, сего, — пожал плечами княжич. — Говорю же, чтобы интерес подогреть. Вот только Морозовы всю традицию испоганили. Как только Игорь подроз, стали они наследников родов на дуэли вызывать.

— Как-то мелочно для целого рода, — нахмурился я, уже чуя подвох. — Разве много денег за победу?

— Нет конечно, да только не в деньгах дело, — хмыкнул Ярослав. — Они начали наследников на поединках калечить. Понимаешь, Алексей? При этом прикрывались правилами. Два рода от них пострадали, а третьими были мы…

— То-то я еще во время дуэли подумал, что на дуэль этот бой мало походит, — присвистнул я, не сдержавшись. — Ну и дела.

Ярослав с усмешкой отпил еще глоток морса, явно наслаждаясь моментом и моим молчаливым изумлением.

— Мой тост, Алексей… — начал он, и его тон стал серьезнее, из него ушла мальчишеская бравада, уступив место голосу будущего правителя. — Я хочу, чтобы ты понял. Это была не просто благодарность. Это политический ход.

Он поставил кубок на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я видел, как они на тебя смотрели весь вечер. Воины — с любопытством, а бояре, советники моего отца… с завистью. Некоторые со страхом. Они не понимают, что ты такое. Все, что они не понимают, они стараются либо подчинить себе, либо уничтожить. Оставить тебя одного, в тени, означало бы сделать тебя легкой мишенью. Они бы съели тебя за неделю. Нашли бы повод.

— Я понимаю, княжич, — кивнул я.

— Поэтому я должен был показать им всем, чьим человеком ты являешься. Я вывел тебя на свет и публично связал твою судьбу со своей. Я, по сути, объявил тебя своей правой рукой, Алексей. Теперь любой, кто попытается пойти против тебя, будет вынужден сначала пойти против меня. Это стена, которую я построил вокруг тебя. Так будет безопаснее. Для нас обоих.

Я молча кивнул, пораженный его зрелостью и тактическим мышлением. Он учился. Учился не только махать мечом, но и играть в ту игру, которая была гораздо опаснее любого поединка. Он использовал свой триумф не для самолюбования, а для защиты своего самого ценного актива. Растет княжич, ничего не скажешь.

— Ваш ход на пиру был гениальным, княжич, — сказал я, возвращая его с небес на землю. — Вы действительно возвели вокруг меня стену. Да только высокая стена отбрасывает длинную тень и привлекает к себе внимание. Вы связали нас вместе, и это действительно дает мне защиту, но это же делает нас обоих более крупной и заметной мишенью для тех, кто остался снаружи.

Он посерьезнел, понимая, к чему я веду.

— Демьян затаился, но он не сдался, — начал я свой анализ, раскладывая перед ним карты наших врагов. — Он унижен, а униженный старик с властью — это змея, которая ждет своего часа, чтобы нанести один, но смертельный укус. Он будет искать любой способ доказать, что я колдун, а вы — моя жертва. Любая ваша слабость, любая болезнь, даже простая простуда — все будет использовано против нас.

Я сделал паузу.

— Придворные, которые вчера улыбались мне и называли «дарованием», — продолжил я, — сегодня увидят во мне выскочку, который нарушил привычный порядок вещей.