— Это был безрассудный, мальчишеский поступок… — продолжил он, и его голос был суров, а затем на его лице появилась первая за долгое время, жесткая, но полная гордости усмешка. — … и самая блестящая победа, которую я видел за последние годы.

Он отпустил плечо и хлопнул сына по спине так, что тот едва устоял на ногах.

— Ты поступил, как настоящий Сокол, сын. Не как княжич, а как воин. Я горд тобой.

Это было высшее признание. Признание не только правителя, но и отца. Я видел, как напряженное лицо Ярослава на мгновение смягчилось, и он с трудом сдержал улыбку.

— Но это еще не все, отец, — сказал он, снова становясь серьезным. Он развязал свою седельную сумку и осторожно, словно это был яд, положил на стол главную находку. Амулет из клыка вепря.

В комнате повисла оглушительная тишина. Степан Игнатьевич взял амулет, повертел его в своих тонких пальцах.

— Боровичи, — произнес он сухо.

Ратибор выругался сквозь зубы. Лицо князя Святозара окаменело. Триумф от победы в одной битве мгновенно испарился перед лицом новой, гораздо более страшной угрозы.

— Так вот оно что… — прорычал воевода. — Вот откуда у них столько людей. Вот откуда такая уверенность. Союз заключили.

— Тайный союз, — поправил его Степан. Он посмотрел на князя. — И эта информация, мой князь, не должна покинуть эту комнату. Никогда.

Он обвел нас своим холодным, пронзительным взглядом.

— Убийство наших пленников в подвалах доказало: предатель сидит среди нас и он сидит очень высоко. Если он узнает, что мы знаем о Боровичах, мы потеряем наше единственное преимущество — знание. Для всех остальных, для всей крепости — мы воюем только с Морозовыми.

Совет подходил к концу. Князь поднялся, его лицо было мрачным, но решительным.

— Ты хорошо показал себя, сын. Я горд. Алексей, — он повернулся ко мне, — твоя необычная еда и твой эликсир… они сотворили чудо. Я в долгу перед тобой. Хоть новости и плохи, но вечером мы устроим пир в честь победителей. Это нужно для поднятия боевого духа.

Я понял, что это мой шанс.

— Благодарю за доверие, мой князь, — сказал я, делая шаг вперед и склоняя голову. — Но я был не один. Мои повара трудились без сна, чтобы создать оружие для этой победы. Они тоже герои этого дня.

Я выдержал его изучающий взгляд.

— Я прошу вашего разрешения… позволить им сегодня быть не прислугой на пиру, который вы хотите устроить. Я прошу позволить им быть гостями. Они заслужили эту честь.

Ярослав с удивлением посмотрел на меня, а затем — с восхищением. Степан Игнатьевич едва заметно улыбнулся в усы. Князь молчал, а затем на его суровом лице впервые за этот день появилось что-то похожее на теплую улыбку.

— Ты просишь не за себя, а за своих людей, знахарь. Это достойно. Будь по-твоему. Сегодня твоя команда будет пировать вместе с моими воинами. Как герои.

Я поклонился, скрывая торжествующую улыбку. Я только что выиграл для своих ребят нечто большее, чем просто хороший ужин. Я выиграл для них статус и новую жизнь.

С осознанием этого, после совета, сразу направился на свою кухню.

Когда я вошел, меня встретила тишина. Вся моя команда — мои верные поварята — прекратили работу и повернулась ко мне. Они не знали о Боровичах, не знали о предателе. Они видели лишь то, что их знахарь, их командир, вернулся с победой. На их лицах были гордость и облегчение.

Я собрал их всех у большого центрального стола. Они смотрели на меня, ожидая новостей, приказов, чего угодно.

— Мы победили, — сказал я, и по рядам пронесся тихий, счастливый вздох. — Отряд княжича разбил Морозовых и освободил Заречье. Впрочем, вы это и так знаете.

Я сделал паузу, обводя взглядом их усталые, но светлые лица.