— Княжич, — прошептал он так тихо, что его едва было слышно даже в мертвой тишине. — Там… в ста метрах, за изгибом… рыбацкий лагерь. Небольшой. Человек десять, не больше.

Ярослав сжал зубы. Борислав выругался про себя так тихо, что губы едва шевельнулись.

— Они нас видели? — беззвучно спросил Ярослав.

— Пока нет. Сидят у костра, едят рыбу, но любой шум, любой дым от нашего костра… — разведчик покачал головой. — И они поднимут тревогу. А в этих местах звук разносится далеко.

И тут до нас донеслись новые звуки. Смех, обрывки песни на незнакомом языке. Рыбаки явно отмечали удачный улов.

Ярослав медленно огляделся. Его воины лежали на дне лодок, прижавшись к бортам. Измотанные до предела, продрогшие, они отчаянно нуждались в отдыхе и горячей еде.

Мы были в ловушке. Не могли идти вперед — рыбаки услышат. Не могли развести костер — дым увидят. Не могли оставаться здесь долго — к утру воины просто замерзнут.

Самая тяжелая часть пути была окончена.

Началась самая опасная.

Глава 5

— Десяток рыбаков, — прошептал разведчик, напряженно. — В ста метрах, за изгибом. Сидят у костра. Любой шум с нашей стороны…

— И они рванут в сторону крепости Боровичей, — закончил Ярослав. Его голос был тише шороха листьев.

Мы лежали на дне лодки, прижавшись к бортам. До нас доносились обрывки песен, грубый смех, треск горящих поленьев. Рыбаки явно отмечали удачный улов, не подозревая, что в нескольких сотнях шагов от них притаился отряд вражеских воинов.

Борислав подполз ближе к Ярославу:

— Варианты? — прошептал он.

— Ждать до утра нельзя, — ответил Ярослав. — К рассвету люди просто замерзнут. Обходить — слишком далеко, потеряем целый день. Остается…

Он не договорил, но все поняли.

— Можем взять их тихо? — спросил Ярослав у Борислава.

Старый воин прищурился, прислушиваясь к звукам из лагеря:

— Расслабленные. Думают, что находятся в безопасности. — Он помолчал, просчитывая варианты. — Можем, но нужно действовать очень осторожно.

— Сколько людей нужно?

— Восемь не больше. Много народу — много шума. — Борислав уже мысленно отбирал бойцов. — Двое наших лучших разведчиков, пятеро воинов с железными нервами и я.

Ярослав кивнул:

— Оружие?

— Никакого металла с собой. Дубинки, ножи, голые руки. Нам нужна полная тишина.

Я слушал их шепот и чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Это была операция, где малейшая ошибка могла стоить жизни всему отряду, если кто-то из рыбаков сумеет сбежать.

— Как будем действовать? — спросил один из разведчиков.

Борислав закрыл глаза, рисуя в уме план:

— Окружаем лагерь с трех сторон. Четвертая сторона — к реке, оттуда им некуда бежать. Действуем одновременно, по сигналу. Кого можно — оглушить дубинкой. Кого нельзя — ножом.

— А если кто-то все же успеет дать деру?

— Не успеет, — жестко сказал Борислав. — Потому что мы — лучшие.

Ярослав обвел взглядом отобранных воинов. Это были действительно лучшие — опытные, хладнокровные, способные убить человека так тихо, что даже сидящий рядом ничего не заметит.

— Помните, — сказал Ярослав так тихо, что его едва было слышно. — От этого зависит судьба всей миссии. Нас здесь не должно быть. Нас здесь никто не видел. Понятно?

Воины молча кивнули. Они все понимали без слов.

Борислав и его группа бесшумно сошли с лодок и растворились в ночной тьме. Я видел, как они движутся — не идут, а скользят, используя каждую тень, каждый камень как укрытие.