Сотник побледнел, но кивнул:

— Понял, княжич.

— И добавь еще: я человек слова. Что обещаю — то выполняю, но я также готов быть милосердным к тем, кто проявляет разум. Пусть твой господин выберет сам — хочет ли он сохранить свою семью или потерять ее навеки ради чужой войны. Повтори.

Олег дословно повторил послание. Ярослав удовлетворенно кивнул:

— Хорошо, а теперь добавь от себя: ты видел этих детей живыми и здоровыми. Видел, что с ними обращаются как с почетными гостями и видел, сколько у меня воинов здесь во владениях Боровичей.

— Седлать коня? — спросил Борислав.

Через полчаса одинокий всадник вылетел из ворот крепости и на полном скаку понесся прочь, поднимая столбы пыли. Гонец с ультиматумом мчался к своему господину.

Я стоял во дворе и смотрел, как удаляется силуэт всадника. Все было кончено. Самая дерзкая операция в истории нашего рода, да и в моей жизни, завершилась полным успехом.

— Думаешь, поверит? — спросил Борислав, подходя к Ярославу.

— Поверит, — уверенно ответил княжич. — У него нет выбора. Он знает, что Соколы не бросают слов на ветер.

Я огляделся по сторонам. Во дворе крепости царило деловитое оживление. Наши воины обыскивали строения, собирали трофеи, следили за слугами, которые занимались своей работой, будто и не было ночного штурма. На воротах уже развевалось знамя Соколов.

— Что делать с крепостью? — спросил десятник Федор.

— Укрепляемся и ждем Богдана, — решил Ярослав. — Пошли весть отцу птицей и не расслабляйтесь. Ничего еще не закончилось.

Федор кивнул и ушел выполнять поручение.

Ярослав подошел ко мне:

— Пойдем на стену. Посмотрим на наши временные владения.

Мы поднялись на высокую башню, с которой открывался вид на всю долину. Рассвет уже занимался, окрашивая небо в розоватые тона. Внизу расстилались земли, которые еще вчера принадлежали Боровичам, а сегодня стали нашим залогом победы.

— Видишь? — Ярослав указал на далекие холмы. — Там, за этими холмами, наши земли. Отец держит оборону в своей крепости, а мы взяли главный оплот врага.

Я кивнул. Наш дерзкий рейд окупил себя сполна. никто просто не ожидал нападения.

— А если Богдан не согласится на твои условия?

— Согласится, — твердо сказал Ярослав. — Он воин, но прежде всего — отец. А отцы не жертвуют детьми ради чужих амбиций.

Ветер развевал наши плащи и знамя на стене. Я чувствовал себя частью чего-то великого — не просто военной операции, а исторического момента. Момента, который переломит ход войны.

— Знаешь, Алексей, — сказал Ярослав, глядя на восходящее солнце, — когда мы задумывали этот план, я не был уверен, что мы вообще доберемся до цели живыми.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что мы сделали невозможное. Сотня воинов взяла крепость, в самом тылу врага, да еще и с не сильно меньшим количеством защитников. Мы прошли сотни верст по враждебной территории и не потеряли ни одного человека.

Он повернулся ко мне:

— И это твоя заслуга не меньше, чем чья-то другая. Твои припасы довели нас до цели, эликсиры дали нам силу для штурма. Твоя голова помогла найти выход из безвыходных ситуаций.

Я почувствовал прилив гордости. Да, я был здесь не случайно. Мои знания, мой опыт из другой жизни, мое умение — все это было частью общей победы.

— «Соколиный Гамбит» удался, — сказал я.

— Удался, — согласился Ярослав. — И теперь остается ждать ответа.

Мы стояли на стене захваченной крепости, и над нами развевалось знамя Соколов.