— Ты… ты чудовище, — прошептал Богдан.

— Я княжич, которого осадили враги, — спокойно ответил Ярослав. — И я делаю все, чтобы защитить свою семью. Точно так же, как сейчас ты пытаешься защитить свою.

Еще одна долгая пауза. Потом Богдан медленно кивнул:

— Хорошо. Я согласен на твои условия.

— На все? — уточнил Ярослав.

— Да. Я отзову людей. Заплачу контрибуцию. Расскажу, что знаю.

— Тогда начинай, — сказал Ярослав. — С информации.

Богдан вздохнул:

— У Глеба есть человек в крепости твоего отца. Высокопоставленный. Кто именно — не знаю. Глеб держал это в тайне даже от союзников. Знаю только, что сведения приходили регулярно и были очень точными.

— Что еще?

— Планировался удар на следующей неделе. Одновременный штурм с трех сторон. Морозовы должны были атаковать главные ворота, мы — северную стену. А третий отряд…

Богдан замолчал.

— Что третий отряд?

— Должен был ударить изнутри. Кто-то из ваших людей должен был открыть потайной ход.

Меня пробрал холодок. Предательство было еще глубже, чем мы думали.

— Кто этот человек?

— Не знаю. Клянусь, не знаю. Глеб не доверял такие секреты никому.

Ярослав кивнул:

— Хорошо. Теперь о контрибуции. Когда сможешь доставить первую часть?

— Первую соберу быстро, остальное через неделю. Если дашь время собрать.

— Дам. Я не зверь, Богдан. Ты разорял мои земли, убивал моих людей. Согласись, я поступаю с тобой по-человечески. Другой бы на моем месте… — он не стал договаривать, а Богдан кивнул, понимая справедливость его слов. — Твоя семья остается у нас до тех пор, пока не будет выплачена последняя монета. Они будут жить как жили, а потом вернуться к тебе. Я гарантирую это.

Богдан сжал кулаки, но промолчал. Он понимал — торговаться больше не с чем.

— Договор я подпишу сейчас, — сказал Ярослав. — А ты подпишешь его при всех своих капитанах, чтобы никто потом не мог сказать, что ты действовал под принуждением.

— Как будто это не так, — горько усмехнулся Богдан.

— Принуждение — это когда у тебя нет выбора, — ответил Ярослав. — У тебя выбор был и ты его сделал.

Через час договор был подписан. Богдан поставил свою подпись дрожащей рукой, а потом долго смотрел на документ.

— Можно… можно я увижу их? — тихо спросил он. — Если нет, то хоть весточку от них ты можешь передать?

Ярослав достал из-за пазухи свиток — письмо, которое все же разрешил написать Варваре перед отъездом:

— Твоя жена писала. Они целы и здоровы. Наверное, уже приехали к нам. Если хочешь их увидеть — приезжай к моему отцу.

Богдан развернул письмо и прочел. По его лицу текли слезы.

— Спасибо, — прошептал он.

— Выполни все условия договора, и ты их увидишь, — сказал Ярослав. — Слово Сокола.

Богдан кивнул и поднялся со своего места. Он постарел лет на десять за эти несколько часов.

— Война окончена, — сказал он.

Потом были сборы и мы с большим караваном отправились домой.

Крепость Соколов встретила нас криками радости, которые, казалось, могли разнести каменные стены. Наш отряд входил в главные ворота под звуки рогов и барабанов, а люди высыпали из домов, чтобы своими глазами увидеть героев, вернувшихся с победой.

Но это было только начало.

Ярослав ехал впереди на своем боевом коне, коней специально выгнали к нам, чтобы мы заехали в крепость на них. Так величественнее сказал Степан и мы не стали спорить. А за ним, привязанное к седлу, волочилось по земле знамя Боровичей.