— Значит, так, — сказал Ратибор, проводя пальцем по карте. — Морозовы подойдут к восточным воротам в ночь на новолуние. Мы подпускаем их авангард к самым воротам, а потом бьем с флангов конницей.

— Ратибор, твоя конница готова? — спросил Ярослав, и его голос звенел от нетерпения. — Я хочу, чтобы вы врезались в их тылы, как молния, и втоптали их в землю!

— Будут готовы, княжич! — рыкнул старый воевода, его глаза горели боевым огнем. — Мы выпустим им кишки! Морозовы еще долго будут помнить этот день!

Степан Игнатьевич кивнул, одобряя их настрой: — Основные силы Морозовых в это время будут зажаты в узком проходе у ворот. Ловушка захлопнется, и мы их добьем пехотой. Быстро, решительно, без лишних потерь с нашей стороны.

Я слушал этот разговор и понимал — план хорош, но не идеален. Слишком много крови, слишком мало пользы от победы.

— Могу я сказать? — спросил я.

— Конечно, Алексей, — кивнул Ярослав. — Твое мнение всегда ценно.

— Удар — это хорошо, — начал я осторожно. — Но мертвые враги бесполезны, живые — это ценный ресурс.

Ратибор нахмурился:

— О чем ты говоришь?

— О том, что мы можем изменить план. Сделать его более… выгодным.

— Посмотрите. Здесь, в этом каменном мешке у ворот, в самом узком месте. Если мы подпустим их авангард сюда, дадим им поверить, что они уже прорываются… а в нужный момент сбросим с башен огромные сети…

— Сети⁈ — взревел воевода Ратибор так, что свечи на столе дрогнули. Его лицо побагровело. — Ты предлагаешь нам, воинам рода Соколов, прятаться за стенами и ловить людей, как зайцев в силки⁈ Это позор! Это трусость!

Ярослав, до этого молча слушавший, нахмурился.

— Алексей, воевода прав. Честь требует встретить их сталью, а не веревками.

— Простите, воевода, княжич, — спокойно ответил я, выдерживая их возмущенные взгляды. — Но в чем больше чести — в красивой, но кровавой бойне, или в чистой победе, которая сохранит жизни наших людей и сломает врага навсегда?

Я обвел их взглядом.

— Представьте: лучший отряд Морозовых, их элита, входит в этот проход. В этот момент мы сбрасываем на них утяжеленные сети. Они запутались, обездвижены, деморализованы и они станут легкой добычей для нас.

— И что дальше? — спросил Ярослав, в его голосе уже звучал интерес.

— А дальше, — тут вмешался Степан Игнатьевич, в глазах которого блеснул огонек понимания, — эти воины — наши пленники. Живые, здоровые и очень ценные. Мало того, мы еще и жизни, и здоровье наших воинов сохраним. Верно, Алексей? — я кивнул.

Ратибор все еще не сдавался.

— Честь воина — в бою! А не в рыбалке!

— Честь правителя — в процветании его рода, Ратибор, — мягко, но твердо сказал Степан. — Мертвецы бесполезны, а сотня плененных опытных воинов — это выкуп серебром, это рабочие руки для наших строек, это источник сведений о враге.

Я улыбнулся.

— В каком-то смысле да, воевода, мы будем ловить рыбу, но улов у нас будет особенный. С мечами и в доспехах. И этот улов сделает нас богаче и сильнее, чем любая, даже самая славная, резня.

— Поддерживаю предложение Алексея, — сказал Святозар. — Мы и так потеряли многих в этой войне, чтобы устраивать славную рубку.

— Но как это осуществить? — спросил Ярослав.

— У нас есть рыбаки, — ответил я. — Они умеют плести крепкие сети. Нужно только сделать их больше, подвесить груз, а потом растянуть над этим каменный мешком и над воротами.