— Хорошо, — кивнул я. — Я понял. Значит, сегодня и завтра мы не будем тренировать атаку. Мы будем тренировать выживание.

Я взял его тренировочный меч.

— Забудьте все, чему вас учили. Забудьте о финтах, о сложных приемах. Теперь вашей вселенной будет существовать только одно движение.

Я осмотрелся, Борислава рядом не было, и показал ему то, что мы будем делать. Простой защитный блок — жесткий, в который вкладывается весь корпус, — и сразу за ним короткий шаг в сторону со смещением с линии атаки. Никакого ответа. Никакой контратаки. Только «блок-шаг».

— Ваша задача — не победить его, княжич. Ваша задача — продержаться. Показать, что вас невозможно сломить. Показать, что вы можете выдержать напор лучшего воина князя. Мы превратим вас в скалу, о которую разобьются его атаки. Теперь — за работу.

И начался ад.

Час за часом, до исступления, до потемнения в глазах, мы отрабатывали одно и то же движение. Я выступал в роли Радима — делал выпады палкой, имитируя его быстрые удары, а он — блокировал и уходил в сторону.

— Неправильно! — кричал я, когда он пытался ответить. — Вы не должны атаковать! Ваша задача — выжить! Еще раз!

— Жестче блок! Вложите в него вес тела, а не только руку! — поддерживал меня Борислав, который подошел немного позже

— Шаг короче и быстрее! Вы не отступаете, вы смещаетесь!

Ярослав полностью отдался этому процессу. С его губ срывались сдавленные стоны от усталости, мышцы, не привыкшие к такой монотонной, взрывной работе, горели огнем. Пот заливал его лицо, но он снова и снова становился в стойку и ждал моего следующего выпада.

В коротких перерывах, когда Ярослав, шатаясь, шел к бочке с водой и жадно пил, я не отдыхал. Я начинал свою собственную тренировку.

Я подходил к тяжелому, пудовому мешку с перловкой, который велел принести Бориславу.

— Зачем это? — спросил он тогда своим обычным ровным голосом.

— Для баланса, — ответил я и не соврал.

Я взваливал этот мешок на плечи и начинал медленно приседать. Мои жалкие мышцы с показателем [Сила: 5] кричали от муки. Ноги подкашивались, спина, казалось, вот-вот сломается, но жар от съеденной утром [Энергетической пасты] требовал выхода. Я делал десять приседаний, бросал мешок, падал на землю и отжимался до тех пор, пока руки не переставали меня держать.

Ярослав смотрел на мои мучения, и в его взгляде появлялось что-то новое. Он видел, что я требую полной самоотдачи не только от него, но и от себя. Он видел, что мы в этой битве — вместе. Два бойца, готовящиеся к разным аспектам одного сражения. Его бой будет на ристалище, на глазах у всего двора. Мой — в тени, в вечной борьбе с собственной слабостью и врагами, которые ждут моей ошибки.

Мы были единым целым. Мечом и кузнецом, который его кует и в этой нашей общей кузнице рождался клинок, способная выдержать любой удар.

В таких тренировках прошли следующие дни до испытательного поединка.

Вечер перед поединком окутал крепость тишиной, но на нашей маленькой кухне и в покоях княжича воздух, казалось, звенел от напряжения.

Я подал ужин, но это было не просто блюдо, а финальный аккорд, который должен за ночь восстановить истерзанное тело воина и наполнить его резервы под завязку. Это была та самая [Запеканка «Полные Резервы»], которую я так тщательно смоделировал.

Все началось с кролика. Я не стал его жарить или запекать целиком. Томил его в закрытом глиняном горшке с кореньями и можжевеловыми ягодами в течение четырех часов, на самом слабом жару остывающей печи. Когда достал его, мясо было настолько нежным, что само отходило от костей. Вручную, отделяя каждое волокно, разобрал всю тушку, получив гору сочного, невероятно ароматного мяса, а оставшийся в горшке густой, концентрированный сок я сохранил — это была душа всего блюда.