— Тебе трудно любить кого-то еще после того, как умерла та женщина?

Я чувствую, как подскакивает мой пульс и содрогается тело, потому что очень трудно разговаривать с ребенком о моей умершей жене.

— Ее звали Ева.

— Мамочка сказала мне, что она заболела и умерла.

— Oui, все верно.

— Я знаю, когда папа умер, мамочка очень долго плакала. Тебе было трудно перестать плакать?

— Очень трудно. До недавнего времени я часто плакал, но потом случилось кое-что очень волшебное, и теперь я счастлив.

— Что случилось? Санта приходил к тебе? Потому что еще не было Рождества.

Я почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке.

— Non. Я встретил двух очень замечательных людей. И одного из них я люблю всем сердцем.

— Кого? — Эмма поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Ее глаза видят меня насквозь; ее невинность настолько мила, и от этого мне хочется защищать ее еще больше.

— Тебя. Я люблю тебя, ma petite. Ты особенная для меня, и я потрачу всю свою жизнь, защищая тебя от всего зла в мире.

— Будешь?

— Конечно.

— Это хорошо, Пьер. Потому что хоть ты и смешно говоришь, но я тоже тебя люблю.

И я знаю, что ее слова искренни и исходят от самого сердца. Она оборачивает свои ручки вокруг моей шеи и целует меня в щеку.

— Ты будешь присутствовать в моей жизни очень долго.

Тишина окутывает нас, и Эмма обнимает меня еще крепче.

И эту тишину нарушает одна очень хитрая девочка.

— И я думаю, что ты и мамочку любишь.

— И почему ты так думаешь? — Я запускаю руку в ее длинные волосы и медленно пропускаю их сквозь пальцы.

— Потому что если ты любишь меня, значит, ты должен любить и мамочку.

Я улыбаюсь и целую ее волосы.

— Ты очень умная девочка.

— Я такая умная, что могу даже произнести по буквам слово «шопинг». Хочешь, чтобы я это сделала?

— Конечно, я хочу услышать, как ты произносишь такое трудное слово.

Она спрыгивает с моих колен, встает передо мной и передает мне своего мишку.

— Шопинг. Ш-О-П-И-Н-Г, шопинг! — говорит она с широкой улыбкой на лице.

— Очень хорошо, ты идеально произносишь слово «шопинг».

— А еще я знаю слово «добыча», хочешь, я и его произнесу?

— Oui. — Я откидываюсь на спинку неудобного больничного стула и закидываю ногу на ногу.

— Добыча, Д-О-Б-Ы-Ч-А. Это очень хитрое слово, но мы научили его в школе.

— Выучили, — исправляю я ее.

— О, да, выучили. Я голодна. У тебя есть что-нибудь поесть?

— Я не принес еду. Мы немного подождем твою маму, а затем я отведу своих красивых женщин пообедать.

— Я девочка, а не женщина, — заявляет она.

— Прошу прощения за эту ошибку. Моя красивая женщина и моя милая маленькая девочка.

— Мне не нравится быть милой. Можешь называть меня как-нибудь по-другому?

— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

— Эм-м… — Она стучит своим пальчиком по губам, смотрит мимо меня и кривит ротик. — Я знаю! Ты можешь говорить, что я твоя прелестная ma petite. Мне нравится.

— На французском мы говорим ma belle petite. Это означает моя прелестная petite. Ну, значит, мы подождем твою мамочку, и я отведу свою великолепную женщину и ma belle petite покушать.

— Ура! — возбужденно восклицает Эмма. Но, несмотря на то, как быстро загорелась эта искра, еще быстрее она угасает.