— Бронвин в безопасном месте? — спрашивает женщина по телефону.

— Да, она лежит на кухонном полу.

— Хорошо, нам лучше войти в дом через переднюю дверь или заднюю?

— Переднюю.

— Мне нужно, чтобы вы пошли к входной двери и открыли ее. Открыли и вторую дверь тоже, если она у вас есть и закрыта. Но также мне нужно, чтобы вы присматривали за Бронвин и сказали мне, если что-то изменится.

— Хорошо, я сделаю это. — Я встаю и бегу так быстро, как только могут мои ноги, чтобы открыть двери. — Эмма, — зову я.

— Я здесь, мамочка.

— Можешь пойти в мою комнату и поставить фильм, пожалуйста? Я приду, как только приедет «скорая».

— Я боюсь, мамочка, — хнычет она, прижимая плюшевого мишку к груди.

Я быстро открываю двери, а затем поворачиваюсь к Эмме.

— Я знаю, солнышко, мне тоже страшно. Но прямо сейчас я должна присматривать за бабушкой. Ей нужна моя помощь, пока «скорая» не приедет.

— Скорая помощь прибудет в течение минуты, — говорит женщина по телефону.

— Хорошо, мамочка, я пойду смотреть фильм. — Эмма крепко меня обнимает, прежде чем пойти в мою комнату. Я бегу обратно к Бронвин, и она лежит в точно таком же положении, как и мгновение назад.

— Никаких изменений, она все еще что-то бормочет, и ее рот обвис с левой стороны.

— Отличная работа, Холли. Они должны были свернуть на вашу улицу.

— Я их слышу, — говорю я, успокаиваясь при знакомом звуке сирены.

Они уже на подъездной дорожке, задние двери машины скорой помощи открыты, и они выкатывают носилки к тому времени, как я подхожу к входной двери.

— Что случилось? — спрашивает один из двух сотрудников скорой помощи, заходя с медицинской сумкой.

— Спасибо вам за все, они здесь, — говорю я оператору и вешаю трубку. Рассказываю сотруднику скорой помощи все, что случилось этим утром, и они принимаются за Бронвин. В течение нескольких минут они кладут ее на носилки и выкатывают из дома.

Я иду к Эмме, которая сидит на кровати под одеялом и смертельной хваткой обнимает плюшевого мишку.

— Иди ко мне, солнышко.

— С бабушкой все будет хорошо? — спрашивает она, и крупные слезы катятся по ее щекам.

— Я очень надеюсь на это, детка. Работники скорой собираются отвезти ее в больницу.

— Бабушка умрет?

Она взбирается на меня, оборачивает ноги вокруг моей талии, руки вокруг моей шеи, шмыгает носом и плачет в мои волосы.

Я не могу ответить на ее вопрос, потому что не знаю, но и не хочу ее пугать.

— Они отвезут ее в больницу. Это лучшее место для нее сейчас.

Я выхожу и вижу, что они пристегивают ее.

Они говорят мне, в какую больницу ее везут, и уезжают так же быстро, как и приехали.

Мы с Эммой возвращаемся в дом, и я усаживаюсь на свою кровать. Ее рыдания не поддаются контролю, и все, что я могу делать, это успокаивать ее и обещать, что больница — это лучшее место для ее бабушки.

Я смотрю на прикроватные часы, и сейчас девять утра, поэтому Эмма не пойдет в школу.

— Давай, прими душ, и мы поедем в больницу, чтобы навестить бабушку.

— Хорошо, мамочка, — говорит Эмма своим печальным голоском.

Она идет в свою комнату, чтобы переодеться, а мой телефон начинает звонить. Я беру его и вижу имя Пьера на экране.

— Привет, — говорю я, делая глубокий вдох.

— Что случилось? — Он слышит, что мой голос дрожит, и автоматически переключается в свой гиперопекающий режим.