— И больше ничего?

— Ничего, — согласно кивнул Маруф.

Касым подумал.

— Вот гад, — выдохнул он. — В игры с нами играет.

Впрочем, соприкосновение с противником тоже волнует, заодно исцеляя от мучительной скорби. Когда все столпились вокруг капитана, он в последний раз бросил вокруг беглый взгляд, и только потом поднес листок к глазам, вернувшись к проклятой записке.

Во имя Абу-Муслима Преданного.

Курьерам, доставляющим выкуп за шлюху.

Всем семерым немедленно отделиться от каравана.

Направляйтесь на запад от дороги Дарб-Зубейда.

Быстро двигайтесь через Надж по направлению к Нефуд-аль-Кабиру.

Вы должны быть одни.

Не медлите.

По пути вас встретят, передав новые указания.

Не нарушайте их.

Да продлится ваша жизнь.

— Нефуд-аль-Кабир, — с удовольствием прошептал Касым.

— Великое песчаное море, — повторил Юсуф, качая головой. — Не нравится мне это.

— Что именно?

— Нас посылают в пустыню, — объяснил Юсуф, — а Маруф сообщил, что посланник поскакал к Багдаду.

— Да? И что?

— Просто мне это не нравится.

Касым задумался, но был не в настроении осложнять дело.

— Конечно, он туда поскакал, — заключил капитан. — В той стороне легче скрыться. Это вовсе не означает, будто он до самого Багдада доедет. — Еще подумал, удовлетворившись своим объяснением. — Ну, ладно, — решительно кивнул он остальным. — Мы получили инструкции. Отправляемся в путь. Готовим верблюдиц.

— Прямо сейчас?

— В записке сказано: не медлить.

— Да, но…

— Никаких «но». Отправляемся, и все. Немедленно уходим отсюда.

— Надо послать голубя, — вставил Зилл.

Как ни приветствовал он неожиданный энтузиазм Касыма, все-таки понимал, что подобное рвение вызвано больше стремлением поскорей вырваться из каравана, разогнать сентиментальные переживания после гибели Таука.

— Сначала надо повидать «капитана корабля», — с ликованием заявил Касым, — предупредить, что отчаливаем. — Он насмешливо фыркнул, сплюнул в грязь и приказал Юсуфу следовать за ним к голове каравана.

Среди неразвернутых штандартов и сворачиваемых палаток шейх совещался с маленьким горбатым бедуином в одеждах из дельфиньей кожи. За ними другие упаковывали свои товары — страусиные яйца, растопку, зубочистки, — и купленные — хлопчатобумажные ткани, медную утварь, ковры. Глядя на них, Касым споткнулся, замедлил шаг; он видел в жизни только бедуинов из племени харафаджа, регулярно совершавших набеги на Басру ради финиковых пальм. Прочие мимолетно мелькали на горизонте в маниакальном стремлении к цели; никого из них он не знал и гораздо ближе был знаком с китайцами.

— …а кальбы — настоящие псы, — мрачно продолжал мужчина с густыми бровями, ястребиным носом, впалыми щеками: типичный бедуин зловещего вида. — Пошлина особенно круто взлетела в этом году, но уж таково положение дел.

— Неужели? — серьезно переспросил шейх, поглаживая впечатляющую бороду.

— Необходимость не отягощает.

— Только когда выгоды не приносит, — заметил шейх, — предотвращает напрасную трату денег.

— Предотвращение злосчастья очень даже выгодно.

— Когда столько всякого скрыто, — вежливо ответил шейх, — порой трудно бывает…

Любезная беседа вдруг была грубо прервана.