Касым первым делом взглянул на Юсуфа:

— Ты все знаешь. Что это такое?

Безглазое веретено поджалось, метнулось к Исхаку, твердо стоявшему на месте.

— Я его от ящерицы оторвал, — запоздало ответил Маруф. — Которую поймать хотел.

— Это хвост ящерицы, — сказал Даниил, обиженный, что его не спросили. — Вот что это такое.

Все наблюдали за удивительным зрелищем, пока движения хвоста не свелись к бесконечному трепету.

— Точно как мой член, — похвастался Касым. — Отрежь его, он будет жить без меня.

— Поразительная жизнеспособность, — заметил Юсуф.

— Все напрасно, — шепнул Исхак, когда хвост в конце концов застыл в неподвижности.

Каменный козел больше не появлялся, поэтому они с удовольствием поужинали вяленой говядиной с сухарями, жареным хвостом ящерицы, вволю запивая водой. Сафра и другие верблюдицы, пуская зеленые слюни, с завистью смотрели на них.

— Может быть, с ними чем-нибудь поделиться? — спросил Зилл.

— Это верблюды, — заявил Касым. — Они и должны быть голодными. Брось им горсть фиников.

— По-моему, воду надо беречь, — добавил Юсуф. — Неизвестно, сколько еще питья нам понадобится.

— Тут должны быть колодцы, — возразил Касым. — Мы ведь именно их инспектируем, правда?

— Колодцы находятся на паломнической дороге.

— У бедуинов должны быть колодцы, иначе им не выжить. И цыплята воду где-то находят. Забудьте об этом. Нельзя допускать никаких послаблений. Неизвестно, кто за нами гонится. Отправимся дальше, как только я справлю большую нужду. — Разошлись в разные стороны, чтоб облегчиться, но даже Касыму, нередко хваставшемуся в море мощными газами, способными, по его утверждению, потопить боевой корабль, так не хотелось беспомощно сидеть на корточках, прильнув к земле, что он не решился уйти далеко и даже хотел закопать испражнения, вроде кошки. Насыпали зерна голубям, запертым в клетках, взобрались на верблюдиц, снова пустились в путь по медленно вздымавшейся равнине под все еще благосклонными небесами.

Пришло утро, а связник так и не появился.

Маруф почуял запах моря, громогласно объявив об этом, как ворон из гнезда Касым на редкость серьезно отнесся к известию, быстро продвигаясь вперед в мерцающей дымке, словно спеша на встречу с давним другом, но с раздражением видел перед собой лишь обширную просоленную равнину, раскисшую под дождем. Верблюдицы с опаской смотрели на белую рыхлую землю и, погоняемые вперед, спотыкались, проваливались в трещины по колено, замедляя ход.

— Может быть, лучше в обход пойти? — предложил Юсуф.

— Все будет в полном порядке, — уперся Касым, и действительно, почва стала надежнее, хоть верблюдицы все еще протестовали.

Касым то и дело оглядывался, настороженно всматривался в соленую мглу, приказывая Маруфу быть повнимательней, всем растянуться, оправдываясь соображениями безопасности, хотя было больше похоже на то, что он просто не хочет, чтобы остальные ехали на самом хвосте у него.

— Водно, у тебя острый нюх, если чуешь соль, — бросил он Маруфу.

— Очень острый, — подтвердил тот. — И я не слепой.

— Тем и другим с большой выгодой пользуешься.

— Я из Масисы, — сообщил Маруф, видно, довольный беседой, хотя сам говорил скупо. — Жара меня ничуть не пугает.

— Действительно, — подтвердил Зилл.

Всем известно — в Масисе мозги поджариваются, как хлеб в духовке.

— Пират его забрал.