— Я знал одного переписчика на Сук-аль-Варракине, который привязывал тростниковое перо к культе.

— Я слишком далеко зашел для возвращения к прежней жизни.

— Юсуф был первым в мире каллиграфом.

— И первым попал в рабство, — с усмешкой добавил вор. — Сама профессия диктует: сожмись, согнись, сосредоточься, запрись. Это не для меня.

Но в его словах Зилл уловил несогласие — даже жалость к себе, — с такой же определенностью, как в речах Исхака.

— Трудно поверить, что ты можешь сдаться.

— Я не сдаюсь, а отказываюсь.

— Закапываешь свой талант в землю. Аллах велит использовать драгоценный дар.

— Ничего в нем нет драгоценного.

— Можешь последовать моему примеру, — с энтузиазмом предложил Зилл, — начать со сказок Шехерезады. Знаешь, я уже название нашел для собрания сочинений: «Альф хурафа». Очень много придется записывать, всегда нужен помощник.

— Тысяча занимательных сказок… — повторил Юсуф, смакуя название. — Нет, — улыбнулся он, — как я ни желаю удачи тебе, это дело не для вора, а для переписчика-энтузиаста. Вот ответное предложение: сам сочиняй рассказы, не чужие записывай.

— Я не творец. Я хранитель.

— Тогда пойди немного поспи. У тебя вид усталый.

— Разве ты в темноте видишь?

— По себе знаю, сам вымотался. Но должен понести наказание, назначенное капитаном.

Видно, Юсуф открыл все, что можно открыть в одну ночь, и действительно хочет остаться один, поэтому Зилл понимающе удалился, желая разобраться в собственных мыслях и чуть отдохнуть. У входа в форт оглянулся на тень вора, затерявшуюся в ужасающем море камней и звезд.

Глава 23

алис оглянулся на шум, доносившийся из обломков у него-за спиной, и увидел уродливого потомка каких-то давно потерпевших крушение моряков в пурпурных одеждах, императорском венце, с драгоценным скипетром в руке, приняв его поэтому за владыку магнитного острова, тогда как мужчина попросту вытащил вещи из старого сундука.

«Ищешь волшебное стекло чародея Фазура?» — спросил он.

Халис с улыбкой ответил:

«Именно, только не собираюсь его воровать, хочу просто взглянуть, открыть важную тайну».

«Стекло разбито, — ответил мужчина, — но я прежде с ним часто советовался, знакомился с миром, которого никогда не видел, и с мудростью дальних земель. Возможно, сумею открыть тебе тайну без помощи горячо оплакиваемого стекла».

«Я разыскиваю царицу Шехерезаду, — объяснил Халис, — прославленную сказительницу, которую похитили в багдадских банях и увезли в развалины какого-то древнего города. Для продолжения поисков надо знать его название».

«Говоришь, она царица? — переспросил мужчина. — Сказительница?»

«И богиня».

Собеседник, немного подумав, сказал: «Лишь один город из всех мне известных достоин такой пленницы». И описал Халису место, которое подробно рассматривал в волшебном стекле, назвав даже дворец, в руинах которого, скорее всего, держат Шехерезаду.

И Халис поклонился, почтив его мудрость. «Совет твой бесценен, — признал он, — и я в благодарность освобожу тебя, увезу с собой с острова на летучем жеребце Махаре».

«Щедрое предложение, — признал мужчина, — да, боюсь, я начну трепыхаться, как вытащенная из моря рыба, или пропаду, как птица, выпущенная из клетки в воздух. Еще тебе советую: если хочешь добиться успеха, добудь оружие понадежнее своего жалкого меча, ибо, чую, бесстрашные похитители способны жестоко сражаться за свою добычу».