— Да или нет? — обратился к нему офицер, указывая на почти полностью одетое тело высокого мужчины в поношенной джуббе и верхней одежде цвета индиго. — Тот самый еврей или нет? Зилл шагнул вперед, посмотрел сверху вниз на лицо, лишенное признаков жизни, скандальности, с ангельски сложенными губами, мирно закрытыми веками. Брови, которые при жизни вечно хмурились в нечестивых раздумьях, спокойно разгладились, безмятежный лоб как будто никогда не морщили грязные мысли. Длинная спутанная борода почти закрывала рану, вся одежда намокла от дождя и крови. Зилл не впервые видел мертвеца, даже жертву убийства, но редко до такой степени поражался преображению человека после смерти. При жизни этот человек внушал ему отвращение. После смерти он видел в нем только брата.

— Он самый, — мрачно кивнул юноша. — Батруни аль-Джаллаб.

— Слава Аллаху! — воскликнул офицер достаточно громко, чтобы привлечь внимание присутствующих. — Опознан…

Остальные быстро сгрудились вокруг.

— За что его убили? — спросил Зилл. — По какой причине?

— Слишком много задаешь вопросов, — предупредил офицер.

— Юноши от природы любопытны, — проворчал начальственный голос: ибн-Шаак воспользовался возможностью сделать выговор подчиненным. — Все в порядке, кажется, я этого малого знаю.

Зилл оглянулся с почтительным поклоном:

— Твой высокочтимый сын Ибрагим — мой друг.

— Ты из дома аль-Аттара?

— Полностью свободен.

Ибн-Шаак сам был маулой, но в ходе важного спешного следствия ему некогда было любезничать с Зиллом и видеть в нем нечто другое, кроме потенциального источника информации.

— Отвечу на твой вопрос: мы точно не знаем, за что его убили. Может быть, у тебя есть догадки?

— Никаких, — покачал головой Зилл. — И больше никто не догадывается?

— Кое-кого мои люди взяли.

— Убийц?

— Подозреваемых, — поправил ибн-Шаак. Он не особенно верил своим офицерам — в данный момент еще меньше, и с удовольствием им об этом напомнил. — Перед убийством в том районе видели нескольких мужчин, искавших какого-то еврея. Утром их обнаружили запачканными в крови.

— Каких мужчин? — уточнил Зилл. — Кто они такие? В голову пришла мысль о кредиторах.

— Я их еще не допрашивал. Ты хорошо знал этого человека?

— Он бывал в доме. Приятель моего дяди.

— Дядю огорчит его смерть?

— Конечно.

По мнению Зилла, скоро дом аль-Аттара погрузится во мрак гуще грозовой тучи.

— Да пошлет Аллах ему скорое утешение.

— И я молю об этом, — кивнул Зилл, рассеянно переводя взгляд с аль-Джаллаба на другие тела. Запачканный копотью араб, пара совсем голых евнухов в полной красе, несколько девушек, завернутых в покрывала. Оставшаяся на виду кожа разнообразных оттенков тикового дерева. Индийская кожа.

Он вдруг заморгал, обуреваемый сразу всеми прежними страхами. Перед ним открылся новый вариант, бесконечно ужаснее.

Зилл взглянул на ибн-Шаака и хрипло спросил:

— Кто это?

— Это? — насупился начальник шурты. — Мы их нашли в бане.

— Знаю. А где… откуда они?

— Прислужницы и рабы из аль-Хинда.

— Из Астрифана?

— По-моему, да.

У Зилла перехватило горло.

— Из свиты Ше… царицы? — Он слышал о ее ночных купаниях — возможно, она и в Багдаде не пожелала отказаться от своей привычки.