У этого парня и в самом деле были молниеносные рефлексы. Он мгновенно отдернул руку, отбросив воображаемый револьвер в сторону, обе его ноги дернулись вверх, подбросив кухонный стол в воздух на полметра, не меньше.

— Энди, ну вот ты все испоганил.

— Испоганил?

Он схватился обеими руками за голову и принялся ощупывать ее, лелеять и баюкать. Мне показалось, он хочет воткнуть в нее пару пальцев.

— Н… да, — буркнул я. — Я просто хотел, чтобы ты сам убедился.

— Как? В чем?

— Я хотел показать тебе, где находились твоя голова и твой пистолет в момент выстрела.

— А я и не стрелял, когда ты заорал «пли!» Ну, у тебя и глотка, скажу я тебе. Вчера я чуть было…

— Знаю, от тебя до сих пор пованивает. Так вот что я заметил. Чем ближе был момент «выстрела», тем сильнее ты отворачивал морду от «револьвера». Сечешь? Мне показалось, что она повернулась у тебя вокруг оси, и ты хочешь выглянуть за дверь, не вставая с табурета. Во всяком случае, в последний момент твой палец смотрел тебе точно в затылок.

— Давай больше не будем производить никаких экспериментов, Шелл? Я и так тебе все выложу, как на духу.

— Вот теперь ты говоришь дело, бесстрашный ты мой.

И он действительно запел. Выложив первые пару фактов, он расхохотался и дальше рассказывал так, как будто и впрямь хотел облегчиться перед смертью. Впрочем, с ними всегда так. Лиха беда начало.

Первое, что я спросил, было:

— Где сейчас эта предсмертная записка? Ну и, конечно же, пистолет Токера?

— Я отнес их Альде.

— Почему именно ему?

— Потому что это он послал меня проверить, все ли в порядке с Токером. Видишь ли, Токер должен был сегодня утром встретиться с Альдой у него на вилле. Кажется, они договорились на 8 часов. Однако, тот так и не нарисовался. Альда пытался дозвониться до него по телефону — и опять дохлый номер. В конце концов, он позвонил мне, приказал разыскать Токера и доставить его к нему. Ну вот… я заехал к нему домой и… разыскал.

— Для чего Токер должен был встретиться с Чимарроном?

— Хрен его знает. Они мне не докладывают.

— О'кей. Что говорилось в предсмертной записке?

— Ну, как ты сам понимаешь, я только пробежал ее глазами. И многое пропустил. Терпеть не могу мертвяков.

— Угу. Так все же, что ты из нее запомнил?

— Это было… ну, как исповедь, что ли. Или чистосердечное признание. Он там много говорил о липовом заключении по образцам, взятым с «Голден Финикс». Признавался, что сфабриковал и подтасовал результаты анализов проб, что сделал это из-за проклятых денег, да еще из-за имеющихся у него акций «ГФХМ». Словом, бичевал себя, как Иуда, продавший Христа.

Когда Фостер заговорил о подложном докладе, я хотел его перебить, однако передумал, испугавшись, что он сбавит обороты. Поэтому я прикусил язык, а он продолжал излагать:

— Дальше там шли какие-то непонятные технические и геологические термины, и я их пропустил.