— Нет, но ты обрисовал все именно так, как оно и было. Это его дурацкое послание было написано на трех первых листках. Но, послушай, у него же были две дырки между лопатками. Уж я-то знаю, потому что сам проделал ему их. А перед этим он всадил себе пулю вот сюда, — Энди ткнул себя пальцем за ухом, — а не в лоб или в висок. Как тебе пришло в голову, что он застрелился, держа пистолет сзади, за головой? А потом еще и дважды выстрелил себе в спину?

— Энди, — укоризненно протянул я, но, видя его искреннее недоумение, пояснил: — На его рубашке практически не было крови. Только две аккуратные дырочки в розовых полукружьях. Значит, в него стреляли уже после того, как у него остановилось сердце и прекратилось кровообращение. Я уже говорил тебе, что был произведен выстрел в голову в тот момент, когда он сидел за столом, но ни в коем случае не в спину, иначе должна была быть продырявлена спинка стула. Что касается твоего первого вопроса, то порой со страха самоубийца может выстрелить себе куда попало, даже в задницу. Решиться на самоубийство не так-то просто. Используя пистолет, они пугаются в последний момент и мякнут.

— Мажут? Но как можно промазать с такого близкого расстояния?

— А ты попробуй и узнаешь. Слушай, Энди, если ты просто тянешь время, задавая свои дурацкие вопросы, то у меня есть другие способы заставить тебя говорить.

— Нет! Не надо! Просто… просто мне интересно. Я хочу оправдаться в собственных глазах. Мне казалось, что я здорово все запутал. Черт! Альда полчаса втолковывал мне, что я должен сделать, и мне казалось, я исполнил все в лучшем виде.

— Альда Чимаррон?

— Да. А ты знаешь других Чимарронов? Но послушай все же, как ты додумался, что он выстрелил себе чуть ли не в затылок?

— Энди, меня тошнит от твоей любознательности, ну да ладно. Обещаю ее удовлетворить, но только после того, как ты ответишь на мои вопросы. Идет?

— Идет, буду рад помочь.

— Приставь указательный палец к своей пустой башке еще раз, ну так, как ты мне уже показывал.

— Вот так? Как будто это пистолет?

Он приставил палец к своему виску.

— Прекрасно. Сейчас, как только я скажу тебе «пли!», ты вышибешь себе мозги и…

Фостер испуганно отдернул руку и обалдело посмотрел на свой указательный палец.

— В-вот этой штукой?

— Не бойся, Энди, я всего лишь хочу тебе наглядно продемонстрировать… физическую реакцию организма при подаче центральной нервной системой команд на самоуничтожение.

— Ты точно связан с обрядами ву-ду.

— Черт тебя подери, Энди! Причем здесь ву-ду? Это же чистая физиология и…

— Так ты на самом деле не заставишь меня вышибить себе мозги… из пальца?

— Ну, конечно же, нет! Не будь идиотом. Так ты сделаешь, что я тебе говорю, или нет?

— Конечно, что бы ты ни приказал.

— Хорошо, приставь воображаемый револьвер к виску.

Он еще раз недоверчиво посмотрел на свою руку, повертел пальцем, соорудил из них «револьвер» и приставил указательный палец к виску. При этом на его лице отразилась гамма самых разноречивых чувств — от отвращения и страха до восторженного любопытства.

— А теперь, — понизил я голос до зловещего гипнотического шепота, — ты вот-вот откинешься. Прощай, паскудный жестокий мир… Твой пистолет заряжен… курок взведен… Ты чувствуешь холодное дыхание смерти, исходящее от приставленного к голове дула.