До сих пор взгляд ее был теплым, почти нежным, теперь же она посмотрела на меня как на постороннего ей человека, какой я, собственно, и хотела быть.

— Конечно, его не было в студии. Это просто смешно. В тот вечер он был в театре вместе со своей сестрой. Все это знают. Чего ты добиваешься? Что еще теперь у тебя на уме?

Когда она сердилась на меня, я держалась с ней увереннее и чувствовала себя в своей тарелке больше, чем когда не помня себя бежала к ней. И мне хотелось, чтобы так было впредь.

— Твой муж только что предлагал мне деньги, чтобы я уехала, — ответила я. — Почему он так меня боится?

— Я сам был бы готов дать тебе взятку, чтобы ты убралась отсюда! — вмешался Гуннар. — Ты уже достаточно причинила неприятностей.

Они двинулись через снежное поле. Гуннар тащил на плече две пары лыж и палки, а свободной рукой поддерживал Лору, предоставив мне в одиночестве переваривать его резкие слова. Я побрела по их следам. Лора прихрамывала, и поэтому они продвигались вперед медленно.

Лоре, вероятно, было так трудно идти, что на полпути к хижине мы остановились. Гуннар помог ей сесть на ближайший выступ скалы. Лора осторожно опустилась на камень и пристроила поврежденную ногу. Гуннар, примостившись рядом, смотрел на нее с беспокойством, а я стояла в стороне, утопая по колено в снегу, и, казалось, не имела к ним никакого отношения.

— Ослабить тебе ботинок? — спросил Гуннар.

- Нет. Пусть все остается так, как есть, пока не доберемся до Майлза. Когда нога в покое, не так больно. — Она обернулась ко мне. — Присядь, Ли. А то я сверну шею, разговаривая с тобой. А мне хотелось бы расспросить тебя кое о чем.

— Лучше постою, — буркнула я.

Какое-то время ее лучистые глаза изучали меня. Затем она отвернулась и, глядя перед собой, сказала:

— Расскажи мне, пожалуйста, о смерти твоего отца, Ли. Мне бы хотелось знать, как это произошло.

Кровь застучала у меня в висках от возмущения и даже слегка закружилась голова. Меньше всего мне хотелось посвящать Лору Уорт в то, как умер мой отец. Она не имела никакого права это знать. И прежде всего атом, что, умирая, он шептал ее имя и это жестоко ранило Рут.

— Я советую тебе рассказать, — спокойно и твердо произнес Гуннар.

И тогда я им рассказала. Но не все. Умолчав о самом существенном. Я начала с того, что у отца случился сердечный приступ во время работы над романом, который, как он надеялся, вернет ему популярность.

— Это должен был быть очень хороший роман, — сказала я, — и жаль, что отец не смог его закончить. Мы с матерью отнесли его на кровать и вызвали врача. Но было слишком поздно. Он умер на наших руках.

Когда я была маленькой, я звала Рут мамой. И теперь нарочно это вспомнила.

— Понимаю.

Лора подтянула колени к груди и опустила на них голову. Она была без кепи, и непокрытая голова с тугим кольцом густых каштановых волос на затылке делала ее уязвимой, что могло растрогать кого угодно. Только не меня, Я ей не доверяла. Она искала сочувствия, жалости. Но теперь я была настороже, и от меня ей этого не дождаться.

Помолчав, она снова заговорила:

— Спасибо за то, что ты мне это рассказала, Ли. А то я всю жизнь не знала бы покоя. Я рада, что смерть настигла его внезапно и он умер без страданий. И рада, что близкие в этот момент были с ним рядом.

Гуннар легонько коснулся рукой ее плеча, и я поняла, что Лора дождалась сочувствия, в котором нуждалась, по крайней мере от него.

В своем упорном ожесточении я пыталась ранить ее как можно сильнее, уязвить побольше. Я должна была отомстить ей за собственную боль.

— Кстати о мужьях и женах, — заметила я.