— Кстати о мужьях и женах, — заметила я. — Не скажешь ли мне, что случилось с первой женой Майлза?

Гуннар издал негодующий возглас. Не поднимая головы, Лора ответила:

— Она умерла.

Не понимаю, зачем я задала следующий вопрос. Возможно, просто хотела заставить ее говорить о том, что ей было неприятно.

— От чего?

Только тогда она подняла на меня глаза, в которых таился вопрос.

— Покончила жизнь самоубийством. Выбросилась с балкона в их голливудском доме. Ее нашла Дони Жаффе. — Лора протянула Гуннару руку. — Помоги мне подняться, я готова идти.

И вновь они шли впереди, а я брела сзади и ломала себе голову над услышанным. Что заставило первую миссис Флетчер выброситься с балкона? И почему Дони Жаффе оказалась в этот момент в доме своего брата?

Глава 10

В конце концов, несмотря на сильную хромоту Лоры, мы добрались до хижины. Прежде чем войти, она попросила меня не говорить Майлзу о креплении.

— Позже я ему сама расскажу, — объяснила она. — А пока что пусть это будет просто несчастный случай.

Мы вошли, очевидно, в разгар семейной ссоры. Брат с сестрой, последнее время не ладившие между собой, умолкли при нашем появлении.

Майлз, сразу заметив, что Лора хромает, усадил ее на стул и стал снимать с поврежденной ноги ботинок.

Мы, не отводя глаз, следили, как он осторожно исследует припухшую лодыжку, ощупывая ее и сравнивая со здоровой. Наконец, закончив осмотр, послал Гуннара принести несколько сосулек с крыши. Завернув их полотенце, соорудил холодный компресс, уложил ног Лоры на соседний стул и сказал, что ничего страшного нет.

Пока он хлопотал возле Лоры, я не сводила глаз с Дони. Как обычно, ей не сиделось на месте. Она то следила за манипуляциями брата, то принималась сновать по комнате. В конце концов Гуннар, решив, что от Дони и меня проку все равно мало, предложил нам заняться делом — распаковать корзину с ленчем.

Лора держалась весело, храбро, да она по-другому и не могла. Потрясение и паника прошли, и если намеренно поврежденное крепление и тревожило ее, то она не подавала виду. Лора радостно сообщила Майлзу, что вечером в среду мы все собираемся на спектакль в Национальный театр. Как только начнется фестиваль, в театре будут проходить только музыкальные шоу, а пока что дают "Мышьяк и старое вино", норвежскую версию и это стоит посмотреть. Майлз отнесся к этой идее без особого восторга.

— Посмотрим, как ты будешь ходить, — сказал он.

Странно, но, несмотря на неприятное происшествие и тревожные мысли по поводу его причин, мы проголодались и жадно набросились на приготовленный Иреной ленч, который показался нам необыкновенно вкусным. Однако наши дальнейшие планы были расстроены. Если Майлз собирался погулять по горам с Лорой, то теперь об этом не могло быть и речи. И если я надеялась, что мы с Гуннаром могли бы проделать то же самое, то такая возможность отпала. Барьер между нами стал еще выше, и я подозревала, что Гуннар никогда больше не захочет остаться со мной наедине. Теперь нашим единственным намерением было благополучно переправить Лору вниз, стараясь, чтобы она как можно меньше утруждала поврежденную ногу.

Мы с Дони упаковали остатки ленча в корзину, а Майлз тем временем надел на ногу Лоре ботинок.

Только перед самым уходом я вспомнила о записке, оставленной на столе, и оглядела комнату в поисках ее. Майлз, заметив это, с недоброй усмешкой сказал:

— Я бросил ее в огонь.

Никто из присутствовавших, по-видимому, не заметил этой сцены. Мне следовало быть осторожнее. И уж точно нельзя было оставлять записку Майлзу.

Собравшись, мы двинулись к остановке фуникулера. Опередив всех, первой торопливо семенила Дони, за ней следом шли Майлз и Лора, тяжело опиравшаяся на его руку.