— Уберите это отсюда, — приказал Майлз. — Все в порядке, — обратился он к Лоре. — Не расстраивайся из-за такого пустяка. Это, без сомнения, одна из проделок Дони. — Он гневно посмотрел поверх головы Лоры на свою сестру.

Та бочком начала продвигаться к двери, но Гуннар встал в проеме, загородив ей дорогу.

— Будет лучше, если ты нам все расскажешь, — предложил он.

Коварная усмешка сползла с ее лица. Она выглядела напуганной и, казалось, вот-вот расплачется.

— Я всего лишь хотела сделать Лоре сюрприз, — запричитала она, оправдываясь. — Я купила эту фарфоровую кошечку на Торгалменнинг, она выглядела такой смешной, и я подумала, что Лоре она понравится. Последнее время я ее раздражала, и я… я хотела помириться с ней…

Лора подняла голову с плеча Майлза и высвободилась из кольца его рук.

— Простите, — слабым голосом произнесла она. — У меня все еще шалят нервы. Дони, вероятно, не подумала…

— Она подумала, — перебил жену Майлз, изучая ее холодным и беспристрастным взглядом лечащего врача.

Гуннар отступил в сторону, и Дони, издав странный возглас, похожий на визг маленького зверька, спасающегося от охотника, бросилась вон из комнаты.

Лора, прихрамывая, подошла к шезлонгу и села в него, пристроив обутую в ботинок ногу на подушки.

— Пожалуйста, уходите, — попросила она. — Пожалуйста, уйдите все, кроме Ли. Она может помочь мне, если захочет. Мне больше никто не нужен.

Майлз начал было возражать, но она отвернулась, не желая его слушать. По-моему, Ирена тоже хотела остаться, но Лора отвергла всех, за исключением меня, а мне совсем не хотелось тут задерживаться.

Прежде чем уйти, Гуннар отвел меня в сторону и тихо сказал:

— Я хотел бы знать, как она. Не позвонишь ли завтра утром мне домой? Пожалуйста! А в понедельник, если Лора будет в состоянии, я заеду за вами, и мы отправимся навестить мою матушку.

Я молча кивнула, и они все вышли. Когда Ирена унесла розовую фарфоровую кошку и закрыла за собой дверь, я подошла к шезлонгу и встала рядом, глядя сверху вниз на Лору:

— Почему ты оставила именно меня? Не достаточно ли разыгрывать передо мной комедии?

Она сняла свое белое кепи, высвободив из-под него кольцо каштановых волос, и уронила на пол. В ее расширенных зрачках еще таился страх — по-видимому, она до сих пор не оправилась от потрясения при виде фарфорового дверного упора.

— Ты ненавидишь меня, не так ли? — спросила Лора.

— Скажем так, мне в тебе нравится очень немногое, — согласилась я. — Разве что актерская игра.

Она кивнула, словно удовлетворившись моим ответом:

— Ты презираешь и ненавидишь меня, но ты никогда не причинишь мне боли намеренно. Я могу доверять тебе.

Ее слова поразили меня и сбили с толку.

— Если ты имеешь в виду, что я никогда не наброшусь на тебя с кулаками, то ты права. Но во всем остальном ты бы лучше мне не доверяла.

— Договорились, Ли Холлинз. — И она с детской непосредственностью протянула мне руку.

Я хотела отвергнуть эту руку. Я хотела отвергнуть ее доверие. Но вместо этого неохотно протянула свою и почувствовала, как ее теплые пальцы сомкнулись вокруг моих, скрепляя уговор, который заключался против моей воли и был мне непонятен.

— А теперь не поможешь ли мне снять ботинки и не принесешь ли мои комнатные туфли? — попросила она.

Как она привыкла, чтобы ей прислуживали! — возмутилась я про себя, но помогла Лоре снять куртку и принесла комнатные туфли из гардеробной.