Что же относительно того, каким образом Дэйр исчезнет из жизни Элис… Ярость вспыхнула в глазах Уолтера. Как раз когда, по его замыслу, все люди Халберта должны были быть кто преданным королевскому суду, кто попасть в руки епископа, явился Дьявол со своим никому не нужным «спасением». Но даже и это нарушение своего плана Уолтер повернул к своей же выгоде. Он сумел заслужить еще большую признательность епископа, указав ему на раздор, царящий в замке Уайт, благодаря которому легче было добиться его падения.

Первоначально Уолтеру было достаточно обесчестить Дэйра и лишить его всех законных владений, теперь этого мало. Он давно понял, что его собственные интересы выходят за пределы планов епископа. Если Дэйр просто подвергнется опале, Элис по-прежнему останется недоступной. Значит, Дьявол должен умереть!

Огонек свечи, внезапно погас, и комната погрузилась в темноту. Уолтер покачал головой, недовольный собой. Страсть к опасности должна иметь свои границы: оставаясь здесь так долго, он, несомненно, рискует, перейдя все допустимые пределы. Пора завершить ночное приключение. Крепко сжимая ключ от подземного хода, он прокрался к двери и осторожно выглянул наружу. Тени, отбрасываемые неровным светом факелов, благополучно скрыли его уход.

Пламя свечи выхватило яркий ореол густых волос вокруг нежного лица. Блестящие голубые глаза Дэйра с любовью и лаской остановились на нем, но легкая улыбка была окрашена горечью. То, что он узнал за время своего долгого отсутствия, было настолько важно, что разрешало все их неприятности и позволяло надеяться, что они смогут еще насладиться счастьем в оставшиеся часы ночи.

Найдя свою комнату пустой, Дэйр пустился на поиски той, кого он назвал своей женой и ради которой он забыл всякое благоразумие и сдержанность. Сбитые покрывала на его кровати уверили его в том, что Элис провела там начало ночи. Со страхом он догадывался о том, что заставило ее удалиться в это более чем скромное место. Совершенно очевидно, что его позднее отсутствие убедило ее в том, что он выполнил свою угрозу — искать утешения в постели другой женщины, — которая вырвалась у него прошлой ночью под влиянием гнева и в которой он тут же глубоко раскаялся. Прежде чем займется новый день, он должен убедить Элис в том, в чем уверен сам — ни он, ни она никогда и ни с кем не смогут разделить ту бурную страсть и то острое наслаждение, которые они испытывали в объятиях друг друга.

Дэйр опустился на колени перед скромным ложем, собираясь осторожно разбудить сладко спавшую девушку. Но когда он ставил свечу на сундук у изголовья кровати, на ее лице блеснули следы слез. Он ощутил острое чувство вины. Что хорошего дал он этой огненной фее? Он увлек ее за собой на полный опасности путь, он был лишь причиной ее несчастий. Честно глядя в лицо малоутешительной правде, он вынужден был признать этот неприятный факт. Какое он имеет право снова расстраивать ее (а он совсем этого не желал) своим видом. Если он разбудит ее, она увидит человека наверняка неприятного ей, которого она считала прелюбодеем, всегда хватающим то, что ему не принадлежит, предавшим своего приемного отца и, в конце концов, похитившим ее невинность…

Сурово сжав губы в презрении к самому себе, Дэйр позволил себе лишь полюбоваться милым искушением. Она пошевелилась во сне, откинув покрывало и обнажив нежную грудь, и он резко отпрянул назад, словно получил сильный удар в лицо. Прославленный воин, известный своей сдержанностью и умением управлять своими чувствами, сейчас он не мог ни оторвать взгляд от мягкого изгиба ее тела, ни выбросить из памяти его жаркое прикосновение.

Он заставил подавить в себе эгоистическое стремление почувствовать Элис снова в своих объятиях и оставить ее в блаженном мирном сне, который восстановит ее силы и позволит выдержать напряжение быстро надвигающейся опасности.