И снова Дэйр завладел инициативой в их нежной борьбе. В прошлое свидание она слишком быстро привела его к завершению — уж очень силен был его голод, и он так долго желал ее! Сейчас он хотел показать своей Огненной Лисице, все еще очень неискушенной, несмотря на жаркий темперамент, как глубоко может быть море вожделения, как напряженно пламя страсти. Более того, как он и собирался сделать, когда искал ее вечером, он научит ее, что такую всепоглощающую страсть и такое полное удовлетворение и восторг они могут испытать лишь в объятиях друг друга.

Дэйр положил Элис на спину и обрушил на нее бесчисленные томительно-медленные, настойчивые поцелуи, захлестнувшие ее волнующим, соблазнительным огнем. С помощью губ и рук он увел ее в чарующую муку и потрясающее наслаждение, пока ее не стала сотрясать дикая дрожь. Тогда он скользнул ладонями по ее стройным длинным бедрам, подведя руки ей под ягодицы, поднял их и, прижав крепко к своему телу, соединился с ней самыми сокровенными узами. Тела слились в ритмичном движении, вечном как само время. Дэйр уводил их обоих за пределы сознания, в царство полного забвения, где буря и огонь, сливаясь, тонут в бездонном восторге. Время для них остановилось.

Позже, отдыхая в блаженной истоме, прижимаясь подбородком к голове Элис, лежащей на его плече, Дэйр медленно перебирал ее разметавшиеся волосы, и довольная улыбка играла на его твердых губах.

— Это было физическое проявление любовных уз, которые связали нас на всю жизнь. — Голос Дэйра был глубок и наполнен сильными чувствами. — Уз, которые никогда нельзя разорвать и которые дарованы нам божественным и человеческим законами.

Элис прижалась губами к тому местечку на его шее, которого касалась щекой. Да, эта бесспорная правда наполнила ее радостным удовлетворением. Отдавшись приятной усталости и чувствуя, как постепенно выравнивается ее пульс, а по венам начинает струиться густой мед, она не скоро вернулась к разумным мыслям. Наконец она обратилась к недавним событиям, которые теперь утратили свое значение. Невероятное счастье, которое она пережила только что, давало ответы на все вопросы, мучившие ее до этого. И все же, чтобы уличить лгунью, ей нужно услышать отрицательный ответ Дэйра.

— Тебя не было дома? — робко спросила Элис, опираясь на локоть и поднимая зацепившуюся за уголок кровати рубашку, сброшенную в спешке. И хотя она прилагала усилия сохранить хоть видимость непринужденности, она никак не могла оторвать глаз от широкой загорелой груди, покрытой густыми вьющимися волосами, спускающимися даже на впалый живот Дэйра.

Густые темные ресницы дрогнули, не скрывая изумленного обиженного взгляда. Неужели она действительно не заметила его долгого отсутствия, тогда как он так беспокоился о ней, думая о грозящей ей опасности?

— Да, — резко прозвучал его голос. — Почти весь день и большую часть ночи.

Довольная тем, что ее доверие к нему получило подтверждение, а огорчение, прозвучавшее в его голосе, лишь подтверждало его искренность, Элис не могла скрыть улыбку облегчения. И все-таки она продолжала вопросы, чтобы окончательно убедиться, что то событие было каким-то обманом.

— Значит, тебя не было в спальне сегодня вечером?

— Я не был там с тех пор, как ушел оттуда на рассвете. Подозрения Дэйра снова ожили с полной силой от странного интереса Элис. Имело ли это какое-то отношение к сбитой постели? Испытывая неловкость от ее настойчивости и чтобы избежать в дальнейшем малейшего непонимания, он решительно добавил:

— Нет, это не совсем точно.

У Элис перехватило дыхание, и вся ее радость померкла в ожидании его объяснений.

— Я заглянул туда, когда вернулся, ожидая увидеть тебя приютившейся в моей кровати.