— Это я утверждала, что видела метки сатаны у моего господина. И лгала я не только в этом, но и в своих рассказах о том, что с помощью нечистой силы он заманивал меня в свою постель. Тот факт, что я делала все это из страха за свою никчемную жизнь, что мне угрожал жалкий червяк, на совести которого лежит ответственность за несколько смертей, вызвавших страшные подозрения, — все это ничего не значит, если ценой всего этого должна стать не только жизнь графа, но мир и будущее всего графства Уайт.

Светло-карие глаза, полные искренности, медленно переходили с одного спокойного лица на другое.

— Не позволяйте, чтобы ценой моей лжи было это сокровище, не позволяйте, чтобы обман одной глупой женщины лишал вас вашей чести и был причиной вашего предательства по отношению к вашему господину.

Этим словам Тэсс, не пощадившей своего самолюбия, и сказанным на благо других, Элис поверила безоговорочно. И пока зал бурлил, обсуждая услышанное, Элис схватила Тэсс за руку. Когда та повернулась к ней, они обменялись взглядом полного взаимопонимания. Каков бы ни был результат, они имели твердое утешение, зная, что они обе использовали все доступные им формы оружия — мольбу, стыд, принуждение неподатливых мужчин, — чтобы добиться преданной службы своему господину.

Сидя в гостиной, Дэйр не отрывал взгляда от гаснущего огня камина, стараясь не поддаваться расслабляющему воздействию горьких размышлений. Ожидая, когда накроют поздний ужин для усталых, все еще возвращающихся с крепостных стен бойцов, Дэйр обсуждал с Ульгером все безрадостные события этого дня, и тут Ульгер рассказал ему о посещении Уолтером колодезного сарая. Дэйр винил себя за оплошность. Он должен был распорядиться о расследовании сведений, полученных от мальчиков, и принять необходимые меры предосторожности, пока не стало слишком поздно. Точно так же можно было предотвратить и похищение Элис. Черные густые ресницы крепко сжались от захлестнувшей его ярости и отчаяния при мысли, что она находится в руках другого. Она принадлежит ему, и он отчаянно тосковал по ней. Они с Ульгером обсудили самые немыслимые варианты ее спасения. Но, в конце концов, ничего не придумав, поняли, что должны молить Бога о ее возвращении и о даровании успеха Роджеру в его поисках, просить о помощи свыше, чтобы увидеть их свободными, живыми и здоровыми.

После ужина Ульгер отправился искать себе пристанище на ночь. Хороший сон — вот что было им нужно, чтобы завтра с новыми силами продолжить сражение. Прошло несколько часов, прежде чем собравшиеся в замке люди нашли себе свободные постели, и все погрузилось в тревожную тишину. Мать удалилась к себе, Сибиллин тоже больше не появлялась после своего рассказа о похищении Элис. Дэйр остался в гостиной один. Его все же не покидала надежда, что Роджер вернется. Камин догорал, и пламя его постепенно угасало, так же угасали и надежды графа.

— Я бы остановила Уолтера, если бы могла. Лучше бы мне увидеть его мертвым, чем то, как они уносят Элис. — В тихих словах Сибиллин звучала неподдельная искренность.

Медленно повернув темноволосую голову и бросив взгляд через плечо, Дэйр задумчиво улыбнулся женщине, нерешительно остановившейся в дверях.

— Мне бы тоже хотелось вернуться назад в то время, когда я мог лишить Уолтера жизни. Зато Элис была бы сейчас рядом со мной.

Резкость слов Дэйра относилась скорее к нему самому, а не к Уолтеру. Он оказался простофилей, позволившим этому человеку завладеть ключом от потайной двери. С помощью подземного хода он собирался добыть ценного заложника, чтобы успешнее вести переговоры и снять всякие обвинения с себя и лорда Халберта. То, что и этот план провалился, было ничто по сравнению с потерей Элис.