– А мне нужно выпить чашечку, – произнес мой отец. – Может, у нас есть молоко и печенье? Я пойду, посмотрю. – Он встал. – Ты тоже поешь? – спросил он меня.

– Нет. Я играю на фортепиано, – ответила я.

– Здорово! Перед уходом устрой нам маленький Концерт. Это было бы так мило, правда ведь, Катрин?

Она ухмыльнулась.

– Мы должны поехать к мистеру Рудерману, не забывай.

– О, да. У меня небольшие проблемы со студией звукозаписи, и мне нужно увидеться с ответчиком сегодня. Ничего серьезного, я надеюсь. Я налью себе кофе.

Он прошел в кухню. Мы с Джефферсоном слышали, как он и Катрин шептались.

– Мне здесь не нравится, – прошептал Джефферсон.

– Мне тоже, – ответила я.

У меня было так тяжело на сердце, что я боялась, оно может не выдержать. О чем я думала, когда мы шли сюда? Я была в отчаяньи. А теперь у меня всего двадцать три доллара.

– Идем, Джефферсон.

– Куда мы теперь?

– Пойдем туда, где можно поесть и подумать, хорошо?

– Хорошо, – ответил он и быстро взял свой чемодан.

– Эй, – крикнул мой отец из дверей кухни, – куда вы?

– Думаю, ты прав, – сказала я. – Мы возвращаемся.

– Конечно. Это самое мудрое решение. Дождись своего часа и первое – требуй наследство. У тебя есть обратный билет, да? – с надеждой спросил он.

Я кивнула, хотя это было неправдой.

– Подожди минутку, – он порылся в карманах. – Возьми это. – Он протянул мне пятидолларовую банкноту.

– Думаю, это вся твоя наличность, – сказала Катрин, быстро подходя к нему сзади. – На что, по-твоему, поедем мы?

– Расслабься. Мы поедем на метро, – ответил он.

– На метро! – поморщилась она.

– До свидания, – быстро проговорила я, потянувшись к ручке двери.

Джефферсон выскочил, как только я открыла дверь. Я еще раз оглянулась. Мой отец стоял, улыбаясь. Но, закрыв дверь и выйдя на улицу, я вдруг осознала, что он даже не сказал мне ни «здравствуй», ни «до свидания».

Как будто этой встречи не было.

Дождь усилился, капли падали на наши лица. Я прижала Джефферсона к себе поближе, и мы пошли к тому самому углу дома, где я видела ресторан.

Нас встретил пронизывающий ветер, когда мы повернули за угол. Наконец мы вошли внутрь и стряхнули с себя воду. Наши волосы были совершенно мокрыми. Когда мы сели, я взяла салфетки и вытерла свое лицо и Джефферсона. У меня почти не было аппетита, но Джефферсон был безумно голоден и съел все, что было у него в тарелке и даже немного из моей. По счету я заплатила около десяти долларов. Потом я уселась, глядя в окно и думая, что нам делать дальше.

– Куда мы теперь? – спросил Джефферсон. – Мы пойдем в кино? Или на детскую площадку?

– Джефферсон, пожалуйста. Нам нужно подумать о более важных вещах.

– Мне нужно почистить зубы. Миссис Бостон говорила мне, что надо чистить зубы после еды, – объяснил он.

– Миссис Бостон, – произнесла я, вспоминая ее улыбку. – Я бы не отказалась жить с ней.

– Давай поедем к ней, – предложил он. – Я хочу.

– Мы не можем, Джефферсон. Она нам не родственница. Ей тоже придется направить нас назад. Боюсь, нам придется вернуться, – грустно сказала я.

Я увидела, что дождь кончился, и подумала, что нам лучше пойти сейчас, пока он не пошел снова.

– Идем.