Мы вышли на улицу и поискали такси. Мы увидели такси, припаркованное у обочины. Но водитель, казалось, спал. Почувствовав, что мы стоим и смотрим на него, он открыл глаза.

– Я не работаю, – пояснил он.

– А как еще мы можем найти такси? – спросила его я.

– Просто махни рукой, – объяснил он. Джефферсону эта идея понравилась. Для него это была первая возможность поразвлечься. Он стоял почти на шоссе и махал проезжающим туда-сюда машинам. Наконец одна из них остановилась возле нас.

– В «Порт Власти», пожалуйста, – сказала я. На этот раз мы взяли чемоданы с собой на заднее сиденье. Поездка назад была такой же суматошной и стоила столько же. С десятью долларами в кармане мы вернулись в здание вокзала. Я надеялась, что мне удастся достать билеты и мы сможем оплатить их, когда вернемся в Катлерз Коув, но когда я все объяснила кассиру, он сказал, что это невозможно.

– Обратитесь в полицию, – посоветовал он. – Следующий.

Мы отошли от окошка и медленно пошли через огромный зал к скамейкам.

– Что мы теперь будем делать? – спросил Джефферсон, когда мы уселись.

– Мне надо подумать.

– Мне – тоже, – он закрыл глаза.

Я не хотела звонить дяде Филипу и тете Бет. Я решила, что лучше всего позвонить Бронсону. Но я не хотела причинить ему новые беспокойства в довершение его горя в связи с кончиной моей бабушки, но я не знала кого-либо еще, кому я могла бы позвонить.

– Подожди здесь, Джефферсон, а я пойду позвоню, – сказала я.

Он кивнул и, закрыв глаза, облокотился на свой чемодан. На пути к телефонам-автоматам ко мне вернулись все еще живые воспоминания о том, что сделал со мной дядя Филип. Я слышала его голос, чувствовала прикосновение его рук, а потом… У меня все внутри сжалось. Я снова ужаснулась при мысли о возвращении в Катлерз Коув и жизни с дядей Филипом и тетей Бет. Я не могла туда вернуться, просто не могла. И когда я подняла трубку, я передумала и позвонила Гейвину.

– Я не могу всего рассказать тебе по телефону прямо сейчас, Гейвин, – начала я, – но я должна держаться подальше от дяди Филипа.

– Где вы? – спросил он.

– Мы с Джефферсоном в Нью-Йорке.

– В Нью-Йорке?

Я рассказала ему о встрече со своим отцом и что это было напрасно, а затем о том, что у нас осталось мало денег.

– Если ты расскажешь своему отцу, он скорей всего позвонит дяде Филипу, – добавила я.

– Что такого ужасного сделал он, что ты не можешь рассказать мне об этом по телефону? – спросил Гейвин.

– Это случилось ночью, Гейвин. В моей спальне, – говорила я, глотая слезы. Затем последовала долгая пауза.

– Ничего больше не предпринимай, – попросил Гейвин. – Дождись меня.

– Ты собираешься приехать в Нью-Йорк?

– Я отправлюсь прямо сейчас. Ты дождешься меня?

– Да, Гейвин, да.

– Я приеду, Кристи… так быстро, как только смогу, – пообещал он.

– Я повесила трубку, вернулась к Джефферсону и рассказала ему о Гейвине.

– Хорошо, – кивнул он. – Может, он поиграет со мной.

– Я не знаю, что еще нам делать, Джефферсон, но… хоть Гейвин будет здесь, – вздохнула я с новой надеждой. – А пока, до его приезда, мы должны чем-то занять себя. У нас впереди несколько часов. Идем, купим тебе фломастеры и книжку-раскраску.

– И пластилин. Я хочу полепить солдатиков.

– Посмотрим, сколько это будет стоить, – сказала я.