Лучше предпринять превентивные меры. Так бы я сказал своим студентам.

Трасса номер 95 из Коннектикута в Нью-Йорк в основном состоит из строительных площадок, маскирующихся под магистрали между штатами. Тем не менее, я прилично провёл время. Похоронное бюро Франклина расположено на Северном бульваре в районе Флашинг, Квинс. По какой-то странной причине на их сайте был изображён арочный мост из Центрального парка, здесь женится большая часть влюблённых из романтических комедий, действие которых происходит на Манхеттене. Я не понимал, зачем они это сделали, и почему не разместили фотографии самого здания похоронного бюро, пока не подъехал к нему.

Место последнего упокоения.

Похоронное бюро Франклина выглядело так, как будто было построено для кабинетов двух дантистов с возможностью размещения проктолога в отдельном помещении, около 1978 года. Фасад был покрыт штукатуркой, пожелтевшей, словно зубы курильщика. Свадьбы, вечеринки, празднования часто отражают устроителя. Похороны — напротив, редко. Смерть великолепный уравнитель, за исключением погребальных церемоний в фильмах, все они, по сути, одинаковы. Они всегда бесцветные и механические и часто предполагают не столько утешение и успокоение, сколько ритуалы и соблюдение догматов.

И что теперь? Я не мог просто войти. Там может быть Боб. Я старался держаться позади, но ребята моего роста не очень хорошо смешиваются с толпой. Мужчина в чёрном костюме показывал людям, где им припарковаться. Я остановился и попытался улыбнуться, как будто я направляюсь на похороны, что бы это не значило. Мужчина в чёрном костюме спросил:

— Вы на похороны Деверо или Джонсона?

Быстро сориентировавшись, я сказал:

— Джонсона.

— Можете припарковаться слева.

Я заехал на обширную территорию. Кажется, похороны Джонсона проходили у парадного входа. А для похорон Деверо был установлен тент позади. Я нашёл парковочное место в правом углу и заехал туда задом, что дало мне прекрасный обзор на тент Деверо. Если вдруг кто-то с похорон Джонсона или из персонала бюро заметит меня, я могу притвориться, что оглушён потерей, и что мне нужно побыть наедине с собой.

Я мысленно вернулся к последним похоронам, на которых присутствовал всего лишь шесть дней назад, в той самой белой часовне в Пальметто Блафф. Если проследить мою временну́ю линию, то получится, что между свадьбой в одной белой часовне и похоронами в другой будет шестилетний промежуток. Шесть лет. Я задумался, сколько дней за эти шесть лет я не думал, так или иначе, о Натали. И понял, что ни одного.

Ну а теперь самый главный вопрос — какими были эти шесть лет для неё?

Длинный лимузин подъехал к тенту. Ещё один странный ритуал процедуры похорон: единственный раз мы получаем возможность прокатиться в машине, которую приравниваем к роскоши и достатку, когда умирает любимый человек. А с другой стороны, какой ещё момент для этого подходит лучше? Двое мужчин в тёмных костюмах подошли к лимузину, открыли двери, как это делают на красных ковровых дорожках, и помогли выйти стройной женщине за тридцать. Она держала за руку длинноволосого маленького мальчика, которому на вид было шесть или семь лет. Он был одет в чёрный костюм, который показался мне ужасно пошлым. Нельзя одевать маленьких мальчиков в чёрные костюмы.

Очевидное не доходило до меня до сего момента: у Отто может быть семья. У Отто могла быть стройная жена, с которой он делил постель и мечты. У него мог быть длинноволосый сын, который любил его и играл с ним в мяч на заднем дворе. Из машины начали выходить другие люди. Пожилая женщина плакала навзрыд в носовой платок, скомканный в руке. Её практически несла пара, которым на вид было по тридцать лет. Мать Отто и, возможно, родные брат и сестра, не знаю. Семья встала перед палаткой и начала приветствовать присутствующих на похоронах. Они явно были опустошены, это было заметно по их движениям и лицам.