|
История человечества свидетельствует о том, что, хоть она исполнена страдания и боли, существует несомненный прогресс, медленное, постепенное движение к свету — на иврите «свет» имеет то же самое нумерологическое значение, что и «тайна». Может быть, однажды мы все достигнем этого просветления. Эйлин попыталась скрыть зевок. Иаков улыбнулся. — Один из недостатков старения: ты думаешь, что теперь знаешь очень много важных вещей. Может, оно и так, но у всех остальных не хватает терпения тебя слушать. — Да нет, все очень интересно, правда! — Эйлин тоже улыбнулась. — Просто долгое время у меня не было причины задумываться о таких вопросах. — А у кого есть? Только у чокнутых стариков, которые запираются в своих подвалах с тысячами книг. Людям, живущим настоящей жизнью, думающим, как прокормить семью, это чуждо: где взять время, чтобы задуматься о природе страдания, когда само страдание отнимает так много времени? — Вы замечательный, особенный человек, — сказала Эйлин. — Это комплимент? — Если хотите. Другой. Необычный. Не такой, как все. — Да, это некоторые из моих выдающихся качеств, — рассмеялся Штерн. — Что ж, они мне по вкусу, мистер Штерн. Вы чудесный, милый старик. Штерн удовлетворенно вздохнул и посмотрел в окно: лунный свет отсвечивал от снежной шапки дальней вершины. — Что ни говори, а мир вокруг нас удивителен и полон чудес, — произнес он. — Жаль, что мы недостаточно его ценим. — Я думаю, что, когда случаются такие восхитительные моменты, мы просто не должны их упускать. На лице Штерна появилось мечтательное выражение, оно осветилось внутренним светом, благодаря чему он словно помолодел. — Не все потеряно. Не все разрушено. Нет никаких разделений. Нет дисгармонии. Все возвращается. «Нет, это решительно невозможно, — подумала Эйлин, вдруг ощутив, как ускоряется биение ее сердца. — Это же просто нелепо!» Однако она прислушалась к своим, слишком хорошо знакомым по опыту, ощущениям и вынуждена была признать, что при всей абсурдности дело, похоже, обстоит именно так. Она начинала в него влюбляться. ГЛАВА 6 Под аркой большого зала музея Метрополитен, представлявшего собой северный аванпост деловой цивилизации Пятой авеню, собралось избранное общество, состоящее из влиятельных вдовушек с пышными бюстами и сопровождающих их джентльменов. Сливки общества, именовавшие себя «Четыре сотни» (кто-то объяснил Дойлу, что именно такое количество гостей вмещает бальный зал миссис Вандербильт), воздавали честь выдающемуся гостю из Англии. При первом взгляде на это сборище богачей Дойл почувствовал некоторую неловкость, но ему доводилось неоднократно бывать на приемах у королевы, так что светскому этикету, всем расписанным, словно па в танце, действиям и движениям писатель выучился у настоящего мастера. Нужно повторить вслух имя того, кого вам представляют, пожать ему руку (если, конечно, вы не королева: для царственных особ этикет делает исключение), принять непременный комплимент со скромной сдержанностью, указывающей на абстрактное очарование новым знакомством, кратко поблагодарить и выразить надежду на встречу в будущем. Следующий, пожалуйста. |
