— — Встаньте по ту сторону кровати, я буду стоять здесь. Нельзя давать ему сосредоточиться на ком‑то одном. И встаньте ближе, чтобы ему пришлось смотреть на вас снизу вверх. Главное скажу я, но вы время от времени тоже вставляйте несколько слов, чтобы сбить его с толку.

— — А что говорить?

— — Что‑нибудь благочестивое. Чтобы звучало внушительно, но ничего не означало. Сможете?

— — Пожалуй. Мальчишкой я продавал газеты на улице.

— — Вот‑вот. Он крепкий орешек, голыми руками его не возьмешь. Я попробую сыграть на двух врожденных чувствах, которые есть у каждого человека, — на страхе удушья и боязни высоты. Я мог бы сделать все сам с помощью посоха, но будет проще, если этим займетесь вы.

— — А что нужно делать?

Ардмор объяснил и добавил:

— — Ну ладно, за дело. Встаньте на свое место.

Он нажал кнопку, и посох засветился всеми четырьмя цветами Уилки сделал то же. Ардмор подошел к выключателю и погасил свет в комнате.

Наследный Принц Паназии, внук Небесного Императора и наместник Западного Царства Империи, очнулся и увидел, что над ним в полумраке стоят две внушительных фигуры. Та, что повыше, была в мантии, которая излучала мерцающий молочно‑белый свет, и в светящемся точно так же тюрбане, а над ее головой белым пламенем сиял нимб. Яркие лучи рубинового, золотого, изумрудного и сапфирового света изливались из набалдашника, который венчал ее посох. Вторая фигура была похожа на первую, только облачение ее светилось багрово‑красным светом, как раскаленное железо в горне. На лица обоих падали отблески разноцветных лучей.

Фигура в белом повелительным жестом простерла руку и произнесла:

— — Вот мы и встретились снова, несчастный Принц!

Принц многое повидал в жизни, и страх был ему неведом. Он попытался сесть, но какая‑то невидимая сила толкнула его в грудь и удержала на месте. Он хотел что‑то сказать, но почувствовал приступ удушья.

— — Молчи, недостойный! Моими устами говорит Бог Мотаа. Молчи и внимай!

Уилки понял, что пора отвлечь внимание азиата.

— — Безмерна мощь Бога Мотаа! — произнес он.

— — Твои руки обагрены кровью невинных, — продолжал Ардмор. — Пора положить этому конец.

— — Безмерна справедливость Бога Мотаа!

— — Ты угнетал его детей. Ты покинул страну своих предков и вторгся в чужую землю, неся с собой огонь и меч. Ты должен вернуться обратно!

— — Безмерно терпение Бога Мотаа!

— — Но ты злоупотребил его терпением. Ты разгневал его. Я предостерегаю тебя: берегись!

— — Безмерно милосердие Бога Мотаа!

— — Вернись туда, откуда ты пришел. Вернись немедля и уведи с собой всех, кто пришел с тобой! — Ардмор протянул руку вперед и медленно сжал ее в кулак. — А если пренебрежешь этим предостережением, дух покинет твое тело.

Что‑то сдавило грудь Принца с такой силой, что он мог вздохнуть и только хрипел, выпучив глаза.

— — Если ты не послушаешь Бога Мотаа, тебя ждет падение с высоты своего трона.

Тело Принца как будто лишилось веса и поднялось в воздух до самою потолка, а потом так же внезапно обрушилось на постель.

— — Так говорит Бог Мотаа!

— — И да слышит его слова всякий, кто способен слышать! — подхватил Уилки, воображение которого уже грозило иссякнуть.

Ардмор понял, что пора кончать. Его взгляд упал на шахматный столик Принца, которого он до сих пор не заметил. Столик стоял у самого изголовья кровати — очевидно, для того, чтобы Принц мог развлекаться игрой, когда ему не спится.