— Инциденты? — поинтересовался я, — вы про Бермудский Треугольник и подобное?

— Вот видите? — Ми вздохнула, — старый канал был далеко не идеален…

— Хорошо, — кивнул я, — допустим. Но для чего это всё? Кто путешествует по сети? Зачем это надо?

— Большей частью для торговли, конечно, — Ми пожала плечами, — для чего же ещё?

— Подождите, — я машинально выставил перед собой ладони, — это что же, значит, кроме пассажирских, бывают ещё и грузовые? Подобные рейсы? По этой вашей Сети?

Ми вздохнула.

— Нет, разумеется, — ответила она, — за очень редкими исключениями весь товар, который подлежит обмену между мирами, представлен в виде информации. Но для её эффективного перемещения требуется материальный носитель. И люди, ответственные за его доставку. Люди в очень широком смысле, разумеется. Так устроена Сеть. Кроме торговли есть, конечно, ещё и культурный обмен. Дружеские связи. Дипломатические и контролирующие миссии.

В этот момент в салоне зажглись таблички «пристегните ремни», а потом последовало сообщение по громкой связи. Пассажиров просили занять места и пристегнуться, самолёт входил в зону турбулентности.

— Ну вот, тут мы прервёмся, — сказала Ми, — договорим после перехода.

— Постойте, но кто вы-то? — я, наконец, попытался задать самый важный вопрос.

— Позже, — повторила собеседница, пристёгиваясь в своём кресле, — пристёгивайтесь же! Будет жёстко. И, чтобы вы ни увидели в иллюминаторе — не паникуйте, всё будет хорошо.

После таких слов мне совершенно расхотелось глядеть в иллюминатор.

Про судьбу и перемены

У меня не самая простая жизнь. И несколько раз я попадал в ситуации, когда был уверен, что с ней придётся попрощаться.

Однажды у меня погас купол парашюта метрах в двухстах над землёй. Рельеф в зоне высадки был сложным, горы всё-таки, вот и попал в «тень» низкого давления в закрученном потоке. Такое иногда бывает с новичками, если вдруг купол оказывается непосредственно над другим парашютистом. Купол внизу даёт такую же «тень» с низким давлением; можно резко провалиться, а в худшем варианте купол просто погаснет. Случись это чуть выше проблем бы вообще не возникло. Запаска есть же. Но двести метров — эти ниже порога раскрытия. В тот раз мне невероятно повезло. Резкий порыв переменчивого ветра дёрнул вытяжной запаски с такой силой, что меня даже подбросило вверх на несколько метров.

Как-то ночью меня накрыло в блиндаже-времянке прямым попаданием крупнокалиберной мины. Тогда я просидел несколько часов в полости под частью обвалившегося деревянного перекрытия и впервые испытал, что это такое — паническая атака. Забавно да, что такое может случиться со спецназовцем? Но всякое бывает. В тот раз мне опять повезло, конфигурация завала обеспечивала скудный приток внешнего воздуха. Я продержался достаточно для того, чтобы меня откопали живым. После этого, конечно, была реабилитация, в том числе с очень хорошим, «конторским» психотерапевтом. И вроде всё прошло как надо, меня признали годным к дальнейшей службе. Только по ночам этот земляной запах всё ещё приходит временами, чтобы напомнить о конечности жизни.

Потом были ещё отказавшие двигатели и рули высоты на транспортнике. Бракованный вентиль в акваланге. Ножевое ранение в область сердца… пока я, наконец, не решил, что, если не хочу остаться тупиковой ветвью эволюции, то пора с этими вещами завязывать.

В общем для того, чтобы ввести меня в панику, нужно было нечто большее, чем пикирующий пассажирский лайнер.